– Не сомневайся. Запри его в темной комнате с кучкой бешеных собак, отопри на следующий день – наружу он выйдет главой стаи. Уверен, на рудниках никто и не пернет без его ведома. Но Игла – явно не последнее звено, слишком смело действует. Значит, чувствует за собой силу.
– А Пинкус? Что ты можешь сказать про него?
Фрей ухмыльнулся.
– Жадный карьерист. Пройдет по головам, лишь бы положить в карман лишнюю монетку. Выслужился в Фароте, много лет целовал местные задницы. Как итог – добился назначения привратником. На бумаге он там главный, но на деле… Сомневаюсь. Скорее, главный идиот, на которого при случае спустят всех собак.
– Считаешь, он не знает о делах Иглы?
– Уверен, что знает. И принимает активное участие, иначе и быть не может. Но этого церковными байками не возьмешь – вероятно, не обошлось без звонкой монеты. А еще его легко могли припугнуть, такая натура.
– Запугивания, подкупы… Но ради чего? И как от этого могла повыситься смертность?
– Чего не знаю, того не знаю. Но явно не ради рун. И не ради денег. У того, кто затеял всю эту игру, я уверен, деньги и так есть. Да и простое воровство требует простых решений. При желании можно тянуть деньги из рудников годами, никто бы и не подкопался. Не веришь? Могу сказать, что подворовывают везде. Но достаточно незаметно, чтобы столица закрывала на это глаза. А тут, – Фрей растянул губы в улыбке, – Морн присылает ко мне придворную даму, значит, ситуацией в Фароте озаботились на самом верху. Какая бы цель ни была у всего этого, организатор рискует всем, в том числе и своей шкурой.
Фрей хотел сказать что-то еще, но, нахмурившись, через ее плечо посмотрел на входную дверь, словно ожидая, что она вот-вот откроется. Они помолчали, Райя перевела взгляд на пламя свечи. Огонек дрожал, по телу пробежали мурашки. Она шла на эту встречу в надежде получить ответы, но ответов особо не прибавилось, зато вопросов стало еще больше. Что же такого ценного может стоять на кону? И как это может быть связано со снижением добычи? Главная ценность рудника, очевидно, – руны. Поэтому нет никакого смысла негативно влиять на добычу, рискуя обратить на себя внимание столицы, что и произошло. Снижение стало слишком заметным, организатор пошел на это – почему? Она ухватилась за эту мысль, перевела взгляд обратно на Фрея.
– Что бы ни происходило на руднике, это началось почти год назад, а может и раньше. Но пока руны добывали в полном объеме – всем было плевать. К лету Организатор, с большой буквы, мог обнаглеть, почуять безнаказанность. Но сомневаюсь, слишком уж недальновидно и слишком многое стоит на кону. Значит, либо то, что он делает, перестало давать плоды, либо… Наоборот, все слишком хорошо. А значит, близится развязка, а на реакцию столицы ему стало наплевать.
Холодок пробежал по спине, и она добавила:
– Честно, не знаю, какой из вариантов мне меньше нравится.
Здоровяк прищурился.
– Котелок у тебя варит, а ответы, видимо, ждут на рудниках. Отправишься туда?
– Да, завтра утром.
– Скажу очевидное: поаккуратней там. Игла сам по себе опасен, типичный фанатик. Да и Пинкуса не стоит недооценивать. А уж тот, кто стоит над ними… Мой совет – пусти пыль в глаза. Сыграй дурочку, ведь в столице недовольны снижением количества рун, как же так. Сначала топни ножкой, потом, когда в ответ наплетут с три короба, мило улыбнись. Пусть решат, что проблема решена, столичная дурочка проглотила ложь.
Она горько улыбнулась.
– Это будет несложно, но вот как докопаться до истины, еще и не вызвав подозрений…
– Придумаешь что-нибудь. Я тебя не знаю, но Морн бы не послал на дело абы кого. Старик почему-то уверен в тебе. Осталось понять почему и использовать это.
– Мы общались перед моим отъездом. – Она помедлила. – Он попросил предоставить итоговый отчет сначала ему, минуя даже Вильгельма. Вряд ли он думает, что…
Фрей хохотнул.
– Вильгельм ворует сам у себя? У Вильгельма руки тоже по локоть в крови и дерьме, поверь мне, но он слишком хитер, и если бы затеял что-то подобное, то никто и не узнал бы. Но Морн никогда ничего не делает просто так, столь же хитер и изворотлив, как и много лет назад. Он видит, что тучи сгущаются, и не доверяет никому, все правильно.
– Сгущаются? – Райя встрепенулась. – О чем идет речь?
– Расслабься, девочка, над Симфареей тучи всегда были густы, просто иногда гуще, чем обычно. Только дураки не знают и не видят этого. Всякое дерьмо происходит на юге, да и на севере тоже. Церковь все чаще выражается громче, чем нужно. Добыча рун снижается повсеместно. Вильгельм намозолил всем глаза за долгие годы, но он все еще сила, с которой надо считаться. Ропот все громче, святоши недовольны тем, что не могут разбрасывать повсюду свое дерьмо и жечь ересь прямо на городских площадях. Правители городов не рады, что большая часть их денег утекает в столицу. У Вильгельма есть гвардия, но многие полки уже долгие годы расквартированы в других городах, лояльность могла и снизиться. А может и нет, всего лишь догадки.
Он взялся за рюмку на стойке и закончил:
