Карл хотел превратить свою столицу Ахен в северный Рим. Дворцовую капеллу он построил по образцу равеннской базилики Сан-Витале, а для ее украшения выпросил у папы мозаику из Равенны. Карл был убежден, что, как христианский король, он обязан учиться. Он говорил на латыни, хотя искусством письма так толком и не овладел. Среди ученых, которыми он себя окружил, выделялся добродушный английский монах Алкуин из Йорка (735–804), библиотека которого считалась лучшей в Северной Европе. Алкуин возглавил Палатинскую академию в Ахене, стал духовным наставником короля и вдохновил так называемое Каролингское возрождение.
В 800 г. Карл Великий отправился в Рим, дабы оградить папу Льва III от обвинений в продаже церковных должностей и прелюбодеянии, сфабрикованных его врагами. На праздновании Рождества 800 г. Лев отблагодарил Карла рождественской мессой в соборе Святого Петра и титулом «император». Он прекрасно понимал, что этот франкский монарх будет ему более надежным союзником, чем далекий Константинополь. Карл Великий беспокоился, что его новый титул разозлит константинопольского императора, но принял его и с гордостью отчеканил титул на своих монетах.
Это событие ознаменовало появление на карте Европы Священной Римской империи, которая просуществует вплоть до 1806 г., когда будет ликвидирована в ходе Наполеоновских войн[9]. Ядро империи составили немецкоязычные территории Центральной Европы – на самом деле полное ее название звучало как «Священная Римская империя германской нации». У этой империи не было столицы, армии и государственной казны, а много позже Вольтер высмеивал ее, называя «не священной, не Римской и не империей». Но властители, носившие титул императора, ценили его за пышность, а папский престол – за власть, которую им давало право передачи титула. Сильные императоры эксплуатировали верность императорскому трону, чтобы собирать армии; слабым приходилось признавать подчиненных правителей «независимыми». Сам факт существования империи вплоть до XIX столетия препятствовал консолидации как Италии, так и Германии. Даже сегодня к идее этой свободной конфедерации обращаются защитники децентрализованного и приспособленного к местным условиям Европейского союза.
Когда Восточная империя сжалась до Малой Азии и горстки средиземноморских аванпостов, Карл Великий, светский глава западного христианского мира, стал первым человеком после римских императоров, способным подчинить себе хотя бы центральную часть Европы. В этой своей роли он стал главной фигурой раннего Евросоюза. Но с Каролингами случилось то же самое, что и с Меровингами: мощь империи измеряется надежностью ее преемственности. Когда в 814 г. в возрасте 72 лет Карл Великий скончался, его двор погрузился в глубокую скорбь и понятную нервозность. Вскоре над империей вновь нависло проклятие наследования в равных долях. Наследник Карла Людовик Благочестивый (814–840) опять разделил страну, на этот раз – между своими тремя сыновьями, которые после его смерти развязали братоубийственную войну, продлившуюся три года. Закончилась она в 843 г. заключением Верденского договора, в котором братья обговорили условия раздела империи деда. Никакой другой договор не оказал такого сильного влияния на историю ранней Европы.
Согласно Верденскому разделу, земли к западу от Луары/Роны достались Карлу Лысому. Территории к востоку от Рейна отошли Людовику Немецкому. Отсюда берет начало история нынешних Франции и Германии. Меж двух территорий лежала земля, которой должен был править Лотарь, старший сын Людовика. Ему достались разрозненные территории к югу от долины Рейна, которые сегодня называют Бельгией, Эльзасом, Лотарингией, Бургундией и Савойей, а также королевство лангобардов. На его земле, которая тогда называлась Лотарингией, стоял и Ахен, столица старого королевства, что обеспечивало правителю титул императора. В то время как Франция и Германия отправились каждая своим путем, обзаведясь по дороге собственными языками, Лотарингия так и не обрела ни стабильных границ, ни идентичности. Ей было суждено раскалываться на королевства, княжества и епископства, зачастую шириною в несколько миль. Но города Лотарингии станут самыми богатыми в Европе – от Антверпена и Гента на севере до Генуи и Милана на юге. Могущество здешних городов и плодородные земли вокруг них прельщали многих европейских правителей, и за право владеть ими велись самые беспощадные европейские войны.
