Краткая история всего полностью

В итоге Сократ предпочел разум мифу и выпил яд. Полторы тысячи лет спустя мир его нагнал, только на сей раз полис предложил выпить яд богам, и смерть этих богов ознаменовала собой расцвет современных демократий.

В.: И я полагаю, что еще одной хорошей новостью стало развитие самой науки.

К. У.: Да, дифференциация Большой тройки позволила рационально-эмпирической науке возникнуть без помех со стороны откровенного мифического догматизма. Эмпирическая наука (то есть рациональность, связываемая с эмпирическими наблюдениями посредством гипотетико-дедуктивного мышления) впервые расцвела в масштабах, сколь-нибудь напоминающих всекультурный охват.

К эмпирической науке не может быть почти никаких претензий, а вот к сциентизму… что ж, сциентизм — совершенно другой зверь. И тут мы могли бы начать рассмотрение и плохих новостей, которые заключались в неспособности интегрировать Большую тройку. Действительно, сознание, мораль и наука были освобождены от своего магического и мифического слияния; каждой сфере было предоставлено право на свою зону влияния, свою истину и свой подход к Космосу. Каждый из данных подходов равным образом может поведать нам что-то важное.

Но к концу ХVIII века бурное и действительно невиданное ранее развитие науки начало выводить всю систему из равновесия. Достижения в сфере «оно» начали затмевать собой, а затем на самом деле и отвергать ценности и истины сфер «я» и «мы». Большая тройка начала схлопываться в Большую единицу: эмпирическая наука, и только эмпирическая наука, имеет право на рассуждения о предельной реальности. Наука, как мы упомянули, превратилась в сциентизм, что означает, что она не просто исследовала свои собственные истины, но помимо этого еще и агрессивно отрицала существование каких бы то ни было других истин!

И таким образом начиная, как я уже сказал, с XVIII века левосторонние внутренние измерения оказались сведены к своим правосторонним эмпирическим коррелятам. Дескать, «по-настоящему реальны» только лишь объективные «они», недвусмысленно локализуемые в пространстве! Вся сфера внутреннего опыта (во всех холонах, включая человека и других живых существ!) была полностью ампутирована, так что призрак в машине начал издавать печальный и преисполненный одиночества стон, преследуя нас своими кошмарными стенаниями, обретающими еще более обвиняющий тон оттого, что у него даже не было сил привлечь к себе внимание.

Когда только объективные «они» с простым местоположением считаются по-настоящему реальными, тогда сам разум кажется совершенно чистой доской (tabula rasa), в которую ничего не впечатано, пока не заполнишь ее картинками, или репрезентациями единственной реальности, которая, мол, только и существует: объективной и чувственно воспринимаемой природы. Нет никакого подлинного Духа, нет никакого подлинного разума, есть лишь эмпирическая природа. Нет ни сверхсознания, ни самосознания; есть лишь подсознательные процессы, суматошно мельтешащие без конца и смысла в обширной системе взаимосвязанных «они». Великая холархия полностью схлопнулась, подобно карточному домику под порывом послеобеденного ветра, и вместо нее мы можем найти лишь паутину природы с ее простым местоположением.

И вот добро пожаловать в современный, чистый мир нисхождения. Единственная истина, которую стоит знать, — это истина «они», моноприроды, объективных и эмпирических процессов, и нет нужды в какого-либо рода восхождении. Есть только система координат нисшедшей флатландии, мир цивилизованных троглодитов, полная пустышка.

В.: Похоже, что в этом-то и кроется корень проблемы. Как или почему наука захватила другие сферы?

К. У.: Впечатляющие достижения эмпирической науки — открытия Галилея, Кеплера, Ньютона, Гарвея, Кельвина, Клаузиуса и Карно — сопровождались массированными преобразованиями, привнесенными индустриализацией. И то и другое было деятельностью в сфере «оно», поэтому они друг друга подпитывали в порочной спирали, отталкивая все прочие заботы на обочину. Другими словами, сфера «оно» на своей стороне имела очень мощные силы — достижения эмпирической науки и мощности индустриализации.

Технико-экономический базис общества (нижне-правый квадрант) устанавливает конкретные формы, в рамках которых двигается и может двигаться культура. Базис не предопределяет культурной суперструктуры в смысле строгого марксизма, но он и вправду налагает некоторые ограничения на то, что возможно реализовать (например, практически невозможно ликвидировать рабство в обществе с аграрным базисом, равно как невозможно в нем и защитить права женщин).