Краткая история всего полностью

Другими словами, этот мир моноприроды на самом деле представляет собой по большей части индустриальную онтологию. Сама идея, будто «реальна только эмпирическая природа», является воплощением современной нисшедшей матрицы, и эта матрица прежде всего является матрицей индустриальной онтологии. Именно индустриализация покровительствует флатландии, которая считает, что объективный мир простого местоположения есть первичная реальность, которая колонизирует и доминирует над внутренними пространствами и низводит их до инструментальных нитей великой паутины чувственно воспринимаемых «они». То, что «реальна лишь природа», высказано голосом индустриальной матрицы.

В.: Вот почему подобное схлопывание, подобный коллапс не встречается в других культурах.

К. У.: Верно. Природа была либо преддифференцирована и эгоцентрична, как в случае с магическим мировоззрением, либо природа обесценивалась в пользу иного мифического мира, как в случае с мифологией. Или же, как в случае с платонами и падмасамбхавами человечества, природа видится как проявление Духа, воплощение Духа — Дух трансцендирует и включает природу.

Но никогда в истории дифференцированная природа вот так запросто не приравнивалась к предельной реальности! Никогда надлогический Дух и диалогический разум столь бесцеремонно не низводились до монологической природы. Но с образованием индустриальной онтологии модерна предельной реальностью стала природа. Только природа считается реальностью.

В.: Стало быть, в этом смысле природа — это продукт индустриализации.

К. У.: По всей видимости, да. Как мы говорили, утверждение, что «только природа реальна», высказывается навязчивым голосом индустриальной матрицы.

И далее, если говорить о Духе, можно сделать одно из двух: либо полностью отвергнуть существование Духа, либо заявить, что Духом является природа. Философы Просвещения предпочли первое, а движение романтического мятежа и возврата к природе — последнее. И то и другое делалось исключительно в рамках этой нисшедшей матрицы моноприроды, этой безудержной индустриальной онтологии.

В.: Плотин, должно быть, перевернулся в своей могиле?

К. У.: Можно себе представить. Позвольте мне повторить, что для Платона или Плотина — или Эмерсона, или Экхарта, или госпожи Цогьял — природа есть проявление Духа. На самом деле для Плотина и разум, и природа суть проявления Духа, и Дух трансцендирует и включает и то и другое в цельных объятиях Одного вкуса. То же самое и в буддизме: дхармакайя Духа порождает самбхогакайю ума, которая порождает нирманакайю тела, формы и природы.

Но признавать только лишь нирманакайю? Только лишь природу? Это схлопывание Космоса в эмпирическую флатландию. Это ощутимый эффект индустриальной онтологии, которая начала вторгаться, колонизировать и довлеть над другими сферами. В итоге получаем ситуацию, когда единственной реальностью мы считаем лишь природу.

Таким образом, только лишь под сенью нисшедшей современности можно получить Марксов, Фейербахов и Контов. Но сходным образом только лишь под сенью современности можно было получить полноценное развитие воспевающих природу романтиков и экофилософов. Все они работают по одну и ту же сторону баррикад, в одной и той же флатландии, обнаруживая своего бога как такового в нисшедшем мире чувственно воспринимаемой природы, тайно охраняемого индустриальной матрицей. Они принимают мир, описанный на рис. 15.4.

В.: Стало быть, это значит, что экоромантическое движение является не восстанием против индустриальной промышленности, а продуктом этой самой промышленности.

К. У.: Во многих смыслах да. Вера в то, что эмпирическая природа есть предельная реальность, представляет собой индустриальную онтологию. Сторонники экоромантизма отвергли промышленность, но не отвергли данную онтологию, всецело присягнув ей на верность. Иначе говоря, они отвергли поверхностную проблему, но сохранили более глубокую катастрофу. Словно избитые жертвы захвата в заложники, они влюбились в своих похитителей.

Религия Геи, поклонение природе — это просто одна из основных форм индустриальной религии, индустриальной духовности, и она подпитывает индустриальную парадигму.

В.: Но ведь, к примеру, магико-фуражная, или кормодобывающая, структура поклонялась природе.

К. У.: Нет, вовсе не так. Она просто не была дифференцирована от природы. Это совершенно иная структура. Та магическая природа была анимистически оживлена эгоцентрическими импульсивными влечениями и недифференцированными чувствами. Природа, которую воспевали современные сторонники экоромантизма, всегда является дифференцированной природой. Современные романтики не считают, что облака движутся потому, что следуют за ними, и они не считают, что извержение вулкана вызвано тем, что он зол на них лично (разве что если они серьезно не регрессировали до патологии пограничного уровня).