К. У.: По той причине, что и те и другие считали, что они преодолевают проблемы, присущие диссоциации Большой тройки, тогда как в действительности они лишь усугубляли проблему.
В.: Так каково же различие между ними? Ведь у них были острые разногласия по множеству вопросов.
К. У.: Да. В рамках нисшедшей матрицы они двинулись в двух диаметрально противоположных направлениях.
Лагерь рационального Эго — базовый лагерь Просвещения, от Декарта до Локка и Фихте, — в общем стремился установить расчетливый контроль над миром природы и даже подчинить его. Они считали, что жизнь в природе преисполнена одиночества, бедствий, жестокостей и вообще была кратка (в любом случае весьма безнравственна), а посему по понятным причинам они ощущали, что задача рационального Эго состояла в том, чтобы извлечь себя из этих жестоких и безнравственных сетей. Задача Эго состояла в том, чтобы
Эко-романтический мятеж посчитал это возмутительным преимущественно потому, что таким образом вводился массивный дуализм или разрыв между эго и миром природы. Основатели обширного Эко-романтического мятежа (подходившие к этому вопросу с разных сторон Руссо, Хердер, братья Шлегели, Шиллер, Новалис, Кольридж, Вордсворт, Уитман) прежде всего хотели познакомить общество с тем, что, по их ощущениям, было определенной степенью целостности, гармонии, единства «я» и природы. Они в особенности хотели видеть «я» и природу как нечто единое, расположенное в более широком потоке вселенской Жизни. Не удаляющая репрезентация, а сочувственное вовлечение в эту великую паутину природы, предельную реальность, в направлении которой должны производиться все действия и акты познания. Другими словами, они стремились обрести единство с самими собой через единство с природой.
Но обратите внимание на то, что это все та же самая природа. Это все та же самая сенсомоторная природа лагеря Эго; к ней разве что подошли с совершенно иным намерением — не контролировать, всячески измерять или доминировать над ней, а, напротив, войти с ней в единство и тем самым обрести «целостность» еще и в себе.
В.: То есть оба лагеря загипнотизировал голос чувственно воспринимаемой природы.
К. У.: Да. Вот почему Чарльз Тейлор смог показать (в своем объемном труде «Истоки себя»), что
В.: Значит, с одной стороны, мы имеем Эго-Просвещение, а с другой — Эко-романтический мятеж.
К. У.: В самом широком смысле да. Вместе с схлопыванием Космоса из разбитых осколков выросли эти два выживших инвалида. И далее завязалась эпическая битва между двумя лагерями, где каждый из них презирал своего противника и был уверен, что именно у него в руках были решения проблемы диссоциации современности. И все же каждый при этом всецело оставался в ловушке одной и той же нисшедшей матрицы, которая в действительности и являлась источником проблемы. Матрицы, которая так никогда и не была всерьез поставлена под сомнение.
В.: Стало быть, данная война…
К. У.: Проблема состояла в том, что и лагерь Эго, и лагерь Эко имели в распоряжении неоспоримые истины, в которые они и вцепились, — частицы истины, которые сумели выжить во время схлопывания Космоса. Соответствующие им истины были настолько значимы и жизненно важны, что ни одна из сторон не могла по понятным причинам их отпустить.
В.: Давайте начнем с важных истин лагеря Эго.
К. У.: Причина, по которой лагерь Эго (в особенности когда он продолжил свое развитие от эмпиризма в направлении Канта и Фихте) захотел «выбраться» из природы, преимущественно состояла в том, что в чувственно воспринимаемой природе отсутствуют какие-либо сознательные морально-нравственные ценности. В правостороннем мире «они» нет никаких левосторонних моральных позиций!
