Краткая история всего полностью

К. У.: Вот тут и появляется на сцене интерпретация. Все правосторонние пути включают в себя восприятие, однако все левосторонние пути включают в себя интерпретацию.

И для этого есть простая причина: поверхности можно увидеть, но глубины должны быть интерпретированы. Когда мы с вами разговариваем, мы не просто смотрим на некую поверхностность, на некое улыбающееся лицо, на некий эмпирический объект. Вы хотите знать, что же происходит внутри меня. Вы не просто следите за тем, что я делаю, вы хотите знать, что же я чувствую, что думаю, что разворачивается у меня внутри, в моем сознании.

Поэтому вы задаете мне какие-то вопросы. «Что с тобой? Что ты думаешь обо всем этом? Какие у тебя по этому поводу чувства?» И я вам расскажу некоторые вещи, мы поговорим, а вам предстоит понять, что же я имею в виду, вам предстоит истолковать, что я подразумеваю. Вам придется интерпретировать смысл каждого произнесенного мною предложения. Что же он имеет в виду? О, я понимаю, ты имеешь в виду вот это. И так далее.

И не существует другого способа соприкоснуться с моим внутренним миром, нежели интерпретация. Мы должны поговорить, а вы должны интерпретировать. Это, по-видимому, неизбежно. Даже если бы вы и были гениальным телепатом и могли прочитать мои мысли, вам все равно необходимо было бы выяснить, что же значат мои мысли. Вам все равно пришлось бы интерпретировать прочитанное.

В.: Это очень отличается от монологического взора.

К. У.: Да, это весьма отличается от простого наблюдения за какими-то поверхностями с простым местоположением и фиксации всего, что вы видите, — неважно, являются ли эти поверхности камнями, клетками, экосистемами или частями мозга. Глубина не лежит на поверхности, ожидая, когда же мы ее увидим! Глубина должна быть сообщена, а сообщение должно быть истолковано.

В полном соответствии с этим все, что находится в левой половине рис. 5.2, требует чего-то вроде интерпретации. И интерпретация является единственным и совершенно уникальным способом, при помощи которого мы можем изведать глубину друг друга.

Поэтому мы можем провести очень простое различие между тем, что справа, и тем, что слева: поверхности можно увидеть, но глубину нужно интерпретировать.

В.: Очень ясное различие!

К. У.: Да, и вот почему. Как мы увидим далее, правосторонние пути всегда задают вопрос: «Что это делает?» — тогда как левосторонние пути всегда задают вопрос: «Что это значит?»

Это невероятно важно, потому что дает нам два ключевых подхода к сознанию и тому, как мы понимаем сознание. Оба пути могут принести большую пользу, однако они должны быть интегрированы и сбалансированы. И это, в свою очередь, предопределит то, каким образом мы подходим к высшим стадиям развития сознания как таковым (как в индивидуальной, так и в коллективной трансформации). Это напрямую повлияет на нашу духовную эволюцию.

Мы работаем, так сказать, с правой и левой руками Бога, с тем, как Дух действительно проявляется в мире, и, чтобы полностью понять это проявление, нам и вправду нужны обе руки!

В.: Может, вы приведете несколько примеров этих двух путей? Давайте начнем с психологии.

К. У.: Психоанализ, по сути, является толковательным, или левосторонним, подходом, а классический бихевиоризм — правосторонним, или эмпирическим, подходом.

В психоанализе название первой признанно великой книги Фрейда говорит само за себя: «Толкование сновидений». Сновидения являются событиями внутреннего мира. Они состоят из символов. Символы можно понять только лишь посредством интерпретации. Что же значит мое сновидение? Одно из великих открытий Фрейда состояло в том, что сновидение не является чем-то бессмысленным, а, напротив, содержит некий смысл, некое скрытое значение, которое можно истолковать и прояснить.

Так что простой способ обобщить работу Фрейда будет состоять в утверждении, что «лечение разговором» — лечение диалогом! — не монологическим подходом, а диалогическим, — означает, что мы должны научиться интерпретировать свои собственные глубинные процессы более адекватным образом. Мы заражены различными симптомами, такими как тревога или депрессия, которые сбивают нас с толку. Почему же я в такой глубокой депрессии? В чем смысл всего этого? И, таким образом, во время психоанализа — или на самом деле во время любой глубинной психотерапии — я буду учиться рассматривать свои сновидения, свои симптомы, свою депрессию или свою тревогу так, чтобы понять их смысл. Я научусь интерпретировать их так, чтобы они проливали свет на мой внутренний мир.