Краткая история всего полностью

Итак, я понимаю, что есть определенные теоретики «новой парадигмы», которые желают видеть в этой мифической нерасщепленности что-то вроде холистического рая, но я считаю, что ни одному из них на самом деле не понравилось бы жить в подобной атмосфере. В большинстве их концепций о «новой парадигме» незамедлительно были бы усмотрены признаки как ереси, так и государственной измены, — и для лечения этого недуга имперские культуры мира придумали множество пренеприятных методов. Другими словами, я думаю, что они либо не очень хорошо осведомлены, либо не вполне искренни в своем воспевании мифического мировоззрения прошлого.

В.: Стало быть, в эпоху Просвещения, или современности, Большая тройка была дифференцирована впервые?

К. У.: Да, в сколь-нибудь крупных масштабах. Три «Критики» Канта являются прекрасным примером этого.

Это было поистине квантовым скачком в возможностях человечества. Именно поэтому данную экстраординарную дифференциацию Большой тройки (разграничение искусства, морали и науки) Вебер и Хабермас назвали заслугой современности, и я всецело с этим согласен. Это была «заслуга», потому что измерения «я», «мы» и «оно» получили возможность заниматься накоплением своих знаний без опасности насильственного вмешательства и даже суровой расправы со стороны других измерений.

Отныне можно было смотреть в телескоп Галилея, и вас бы не сожгли за это на костре. А это уж и вправду хорошие новости!

Дифференциация Большой тройки имела огромное количество благотворных последствий. Вот лишь некоторые из них:

• Разграничение личности («я») и культуры («мы») напрямую способствовало подъему демократии, позволившей каждой личности обрести право голоса, а не просто быть подавленной доминирующей мифической иерархией Церкви или государства.

• Разграничение разума («я») и природы («оно») способствовало возникновению освободительных движений, включая движение за освобождение женщин и рабов, ведь право биологической силы более не действовало в ноосфере. Подъем либерального феминизма и аболиционизма[26] как широкомасштабных и эффективных культурных движений.

• Разграничение культуры («мы») и природы («оно») способствовало подъему эмпирической науки, медицины, физики, биологии, ведь истина более не подчинялась государственной или церковной мифологии. Подъем экологических наук. И так далее, и тому подобное…

В.: Стало быть, либеральная демократия, феминизм, экологические науки, отмена рабства — все это порция хороших новостей современности, соотносящихся напрямую с разграничением Большой тройки. А каковы же плохие новости?

К. У.: Мы видели, что один из двадцати принципов гласит о том, что эволюция движется путем дифференциации и интеграции. Хорошие новости современности состояли в том, что она научилась дифференцировать Большую тройку; плохие новости состоят в том, что она все еще не научилась их интегрировать.

А посему благо современности стало превращаться в катастрофу модерна: Большая тройка не просто дифференцировалась, она начала диссоциироваться!

И это было очень плохой новостью. Поскольку она оказалась диссоциирована, то есть поскольку Большая тройка не была гармонично сбалансирована и интегрирована, она стала богатой мишенью для разграбления со стороны более агрессивных подходов сферы «оно».

И поэтому ввиду различных причин, которые мы можем обсудить, бурный и взрывной рост в сфере «оно» (необычайные достижения в эмпирических и технических науках) отодвинул на задний план и затмил достижения в сферах «я» и «мы». Наука стала вытеснять сознание, эстетику и мораль.

Величественные и неоспоримые достижения эмпирических наук, начиная с Ренессанса и заканчивая эпохой Просвещения, создавали впечатление, что вся реальность могла быть рассмотрена и описана с позиций «оно»-языка с объективно научной точки зрения. И напротив, если что-то нельзя было изучить и описать объективным и эмпирическим образом, то оно не являлось «по-настоящему реальным». Большая тройка была сведена к «Большой единице» научного материализма, научных наружностей, объектов и систем.

И поэтому «оно»-подходы стали колонизировать сферы «я» и «мы». Всему знанию требовалось быть «оно»-знанием, а посему вся реальность начала выглядеть как набор «оно», в котором не было места ни субъектам, ни сознанию, ни личности, ни морали, ни добродетелям, ни ценностям, ни внутренним измерениям, ни глубине. Левосторонние измерения «я» и «мы» схлопнулись в правостороннее царство «Большого Оно».

В.: Большая тройка схлопнулась в Большую единицу флатландии?