Краткая история всего полностью

А посему из Большой тройки сознания, культуры и природы признавалась реальной лишь познаваемая органами чувств природа, и, следовательно, всему подлинному познанию требовалось быть всего лишь отражением этой единственной реальности. Такова парадигма отражения. Парадигма зеркала природы. Схлопывания Космоса.

Теория систем не является лекарством от этого отрицательного наследия Просвещения. Она является неотъемлемой частью данного кошмара!

В.: Частью флатландии.

К. У.: Да, то, что Мамфорд назвал бескачественной вселенной. «Оно»-язык в основе своей свободен от ценностей, он нейтрален. У него есть количество, но не качество. А посему, если вы опишете всё с точки зрения количественных соотношений, объективных наружностей, сетевых процессов и системных переменных, то вы вообще не уловите никаких качественных различий. Вы получите бескачественную вселенную.

Вспомните, ведь все, что мы находим в правых квадрантах, имеет простое местоположение, может быть больше или меньше, но не лучше или хуже. Открытость разума лучше, чем узколобый фанатизм, но камень не лучше планеты. Поскольку правосторонние квадранты имеют какую-то физическую протяженность, их довольно легко количественно измерить и подсчитать — 1, 2, 3, 4, 5. Вы получаете количественные соотношения, а не морально-нравственные. Семь может быть больше трех, но никак не лучше. И, следовательно, если вы начинаете оценивать весь мир как объект (холистический или иной), вы непременно лишаете его всякой ценности. Вы делаете Космос бескачественным.

И как только вы это сделаете и остановитесь, чтобы оглянуться вокруг, то, к своему вящему ужасу, вы обнаружите, что стоите посреди плоской и выцветшей вселенной, лишенной смысла, глубины, интерпретации, красоты, блага, добродетели и чего-либо возвышенного. Вашему взору предстанет лишь куча холистических «они», находящихся в отношениях функционального соответствия друг другу.

В.: Об этом же и знаменитое высказывание Уайтхеда: «Нечто унылое, лишенное звука, запаха, цвета; просто суета материального, бесконечная и бессмысленная».

К. У.: Верно, и далее он добавил: «И, таким образом, философия модерна оказалась в руинах». Если точнее, то в руинах оказался жизненный мир модерна. Когда вы переходите от левых квадрантов к правым, от внутреннего к внешнему, от разума к мозгу, от сострадания к серотонину, то вы переходите от мира ценностей к миру без ценностей, от мира добродетели к миру без добродетели, от мира достоинств к миру без достоинств.

И если вы думаете, что великая сфера «оно» является единственной реальностью, тогда вы будете считать, что все ценности и все добродетели есть «всего лишь нечто субъективное». То есть что они являются личным выбором, который не обоснован в какой-либо прочной реальности. Вы не увидите, что глубина неотъемлемо присуща Космосу. Вы не увидите, что ценность неотъемлемо присуща Космосу. Вы не увидите, что сознание неотъемлемо присуще Космосу.

Все это потеряно, отринуто, сметено с лица натертого до блеска монохромного мира, в котором вы отныне столь триумфально обитаете. И поскольку вы тщательно отмыли Космос от сознания, добродетели и ценности, то должны ли вы удивляться, что ваш собственный жизненный мир начинает выглядеть совершенно плоским и пустым. Жаловаться на подобное положение дел — все равно что сначала убить своих родителей, а потом жаловаться на то, что вы, дескать, сирота.

В.: Итак, что именно означает преодоление отрицательного наследия Просвещения?

К. У.: Что ж, для начала преодоление отрицательных аспектов Просвещения не означает замену монологического атомизма монологическим холизмом с флатландской теорией систем. И атомизм, и системный холизм являются вариациями правостороннего редукционизма — в одном случае грубого, а в другом случае тонкого, но все же редукционизма.

Не должны мы искать решений и в регрессии к мифическому или магическому слиянию Большой тройки, когда личность, культура и природа еще не дифференцировались. Мы обязаны сохранить заслуги модерна, пусть мы и пытаемся преодолеть катастрофу модерна. Заслугой была дифференциация; катастрофой же стала диссоциация.

Коль скоро модерн сумел разграничить Большую тройку в широких масштабах, дело постмодерна состоит в ее интеграции. Сами потоки эволюции — сами двадцать принципов — требуют выполнения этой дифференциации и интеграции, и сегодня для нас это требование наиболее актуально.

В.: Требование постмодерна. Требование обрести интегральное видение.