За Кокандом и Бухарою наступила очередь Хивы, Хивинцы, отделенные от наших границ непроходимыми песчаными пустынями, считали себя недоступными для русского оружия. (В этом мнении утверждали их гибель русского отряда, отправленного на Хиву Петром Великим под начальством князя Бековича-Черкесского, а потом неудачный поход на Хиву из Оренбурга генерала Перовского в 1840 году; избегая летнего зноя, отряд Перовского отправился в зимнее время, но по причине глубоких снегов должен был вернуться с дороги.) Хан позволял себе захватывать и обращать в рабство русских купцов, бунтовал против нас киргизов, покровительствовал набегам туркмен и пр. Не получая никакого удовлетворения на свои требования, русское правительство решило наконец смирить это полудикое, полуразбойничье рабовладельческое государство. Раннею весной 1873 года с разных сторон направились на Хиву три русские колонны: с восточного берега Каспийского моря пошел отряд Кавказской армии, из Оренбурга — уральские казаки под начальством генерала Веревкина, из Ташкента выступил туркестанский генерал-губернатор фон Кауфман, который принял главное начальство. Поход по песчаным, безводным степям при скоро наступившем зное представлял неимоверные трудности. Русские, однако, преодолели все препятствия, рассеяли скопища туркмен, пытавшиеся загородить им путь, достигли до Хивы и взяли это гнездо хищников (29 мая). Хан лишился части своих владений и получил мир на условиях, которые поставили его в зависимость от России. Одним из условий этого мира было освобождение великого количества рабов (большею частью захваченных из соседней Персии) и отмена рабства на будущее время. Смуты и мятежи в Кокандском ханстве, направленные против русского владычества в Средней Азии, вынудили потом русское правительство и все это ханство включить в свои владения (1876). Вообще Россия явилась силою умиротворяющею в этих странах, когда-то богатых и цветущих, но уже давно стонущих под гнетом мусульманского фанатизма, торговли рабами, всякого рода хищничества и постоянных междоусобий местных владетелей. С водворением русского владычества в Туркестане наши торговые сношения с Среднею Азией оживились и получили более безопасности; благосостояние местных жителей начало заметно возрастать; благодаря постоянному спокойствию под защитою русского оружия стала проникать и русская колонизация[197].
Самые крайние наши пределы на Востоке также получили иной вид в это царствование. Обширный Приамурский край (уступленный Китаю по Нерчинскому договору 1689 года) был возвращен под владычество России по Айгунскому трактату с Китаем, заключенному в 1858 году генерал-губернатором Восточной Сибири Муравьевым (награжденным титулом графа и получившим название Муравьева-Амурского; его энергичный сподвижник — адмирал Невельский)[198]. В Амурский край направлено было переселение казаков и многих крестьян Европейской России; там построено несколько городов (Благовещенск на среднем Амуре и Николаевск на его устье, а между ними Хабаровск около впадения Уссури). Потом новым трактатом пределы русские распространены по прибрежью Японского моря почти до Кореи (тут построен Владивосток). Расширяя свои пределы на восточных берегах Азии, русское правительство решило сократить их со стороны слишком отдаленных от нас северо-западных берегов Америки. По договору 1867 года наши владения на этих берегах были уступлены за небольшое денежное вознаграждение Северо-Американским Соединенным Штатам. В то же время открыты дружественные сношения России с Японией, в которой молодой микадо (император) предпринял большие преобразования по европейским образцам. Япония уступила нам свою часть большого острова Сахалина в обмен на архипелаг Курильских островов.
