— Он, наверное, голоден! — Нинон вскакивает и снова прячет взгляд. — Я принесла ему с императорской кухни вываренную в молоке куриную печенку, но он не стал даже на нее смотреть! Я сбегаю к повару и спрошу, чем еще кормят императорских котов.
Не успеваю даже задержать ее — Нинон мгновенно скрывается за дверью.
— Дура! — говорит красавец кот голосом Франца.
— Я так и подозревала, — улыбаюсь я. — Еще когда бальное платье примеряли, и ты возле Бошара и Амели терся! И она не дура!
— Я вообще-то о тебе! — хамит Франц, точа когти о резную ножку огромной кровати. — Почему до сих пор не выполнила просьбу Моники? Ты уже не хочешь домой?
— Хочу. Я к Алтарю не хочу, — оправдываюсь я. — Кроме того, надо вызволить Бошара и найти Ирен! Я не могу бросить в беде этого замечательного человека и ту, которую спасла от потери сознания и памяти. Я не верю, что Ирен сошла с ума, как утверждает Бернард. Не верю, что она исчезла. Его Святейшество играет свою игру.
— Это потеря времени! — возмущается Франц, лениво глядя на собственный хвост. — Выполни просьбу Моники — и мы сразу окажемся в твоем мире! Вспомни родителей, брата, подругу!
— А кто поможет Бошару?! У них тут настоящие репрессии! — я дергаю кота за хвост.
Франц от неожиданности выгибает спину и шипит на меня разъяренно.
— Осторожно! — кричит вернувшаяся Нинон. — Он вас поцарапает! Иди, чудовище, ко мне, я тебе сметану принесла, жирную, свежую!
Франц, не оборачиваясь, гордо уходит в угол к миске.
Нинон спохватывается:
— Госпожа! К вам гостья!
В комнату степенно вплывает Моника-Лариса, сопровождаемая охранником Императора. Он кланяется, острым взглядом оглядывает комнату, снова кланяется и остается за дверьми. Нинон по моему сигналу выходит за ним.
— Ну! Узнала! — кидается ко мне Моника-Лариса.
— Когда? — возмущаюсь я. — Я несколько часов просидела в огромном пустом зале на полу. Со мной беседовал только Решающий. Сказал, что готов вести меня к Алтарю.
— Отлично! — почти визжит Моника-Лариса. — Соглашайся только за имя! Имя! Слышишь?!
— Чего орешь? — сердито говорю я, испытывая смутную неприязнь к девушке. — Так не только я услышу.
— Да-да! — шепчет она. — Это я от радости!
— Неужели так рада моему возвращению домой? — усмехаюсь я.
— И этому тоже, — кивает она, оглядываясь на дверь. — Я так благодарна Елене и Антону! Благодаря им сбылась моя мечта! Я здесь! И ты должна сделать для Елены то, что она хочет!
— Ты рада, мечта сбылась твоя, а должна я? — иронизирую я устало.
— Прости! — искренне говорит она. — Я понимаю, как тебе трудно! Но ты же сама хочешь домой, а я сама хочу остаться! Для Елены это очень просто!
— Если просто, то зачем условие? Да еще такое странное! — спрашиваю я.
— Тебе какая разница? — беспечно отвечает Моника-Лариса. — Ей имя, тебе дом. Всё по-честному! Хотя… Я вообще не представляю, как можно от всего этого отказаться!
— От чего от всего? — недоумеваю я. — От этого странного и страшного магического мира, который мне, дай бог, просто снится?
— От мира, который не может сниться двоим. От брака с самым могущественным мужчиной Империи. От приключения длиною в жизнь! — жарко, страстно говорит Моника-Лариса, нет, пожалуй, это говорит только Моника. — От любви!
— С любовью не горячись! — советую я тоном мудрой прапрабабушки. — Твой восторг по поводу этого мира преувеличен впечатлением от чтения бульварной литературы и молодостью. В этом мире враждебно относятся ко всем «пришельцам», будь они от Тьмы или из другого мира. Меньшее, что тебя ожидает в «случае провала», это развеивание. Как я поняла, это что-то на уровне разборки на атомы. Как тебе перспектива?
— Елена обещала полную безопасность! — беспечно отзывается на мои слова Моника-Лариса. — А она всемогущая!
— Всемогущая? — с сомнением переспрашиваю я. — Это вряд ли… Тогда она не давала бы мне задание, а всё узнала бы сама!
— Значит, самой нельзя! — убежденно утверждает Моника-Лариса.
— Не думаю… — успеваю ответить я, но в этот момент открывается дверь и на пороге я вижу… Первого Хранителя Империи Андрэ Бошара.
Живой. На первый взгляд, невредимый. Одетый с иголочки в серо-голубой бархат и молочно-пенные кружева на манжетах.
— Господин, — Моника-Лариса делает глубокий поклон, я же просто бросаюсь в его теплые и крепкие отеческие объятья.
— Лунет, милая моя! — с глубоким чувством говорит Бошар, обнимая меня. — Всё ли у вас в порядке?
— Смотря с какой стороны посмотреть… — честно отвечаю я похоже единственному человеку в этом мире, кому интересна и важна моя жизнь отдельно от Решающего. — А как вы? Что было с вами? Вам удалось доказать свою невиновность?
— Я спешу вас успокоить! — бодро произносит Бошар и с каким-то наигранным удовольствием добавляет. — Мне не пришлось ничего доказывать. Его Высокопревосходительство господин Последний Решающий убедил Их Величеств, что не надо никаких допросов в Тихой Комнате и сумел всё объяснить.
— Да?! — полурадостно-полуиспуганно реагирую я. — Никогда бы не подумала, что он способен на благородный поступок.