— Это пусть низшие так живут! — хмурится он и напоминает. — Чтобы спрятать тебя, два королевских офицера уже нарушили присягу! А сколько падет Великих Магов и Магических семей от кары Его Высокопревосходительства и Их Величеств! Они сейчас удерживают этот зал общим пологом тишины и обратной силы. Это делают несколько сотен Магов. А ты тратишь время на пустую болтовню!
— Да не знаю я, как это сделать! Меня никто этому не учил! — почти плачу я.
Действительно. Всё зря. И помощь Культа Непрощенных, и обман вновь обретенных родителей.
— А как это делала Елена? — спрашиваю я, с надеждой глядя на Франца. — Ты же только что намекал про "почти" знаешь.
— Это важное "почти"! — Франц смотрит на меня честными черными глазами. — Точно знаю, что с большим трудом. Она долго концентрировалась, возвращала себе какими-то неимоверными усилиями зеленый цвет глаз и смотрела в зеркало.
— Приехали! — психую я. — Где ж я это зеркало возьму?
Франц оглядывается по сторонам, будто за нами наблюдают сотни глаз, и вытаскивает из кармана халата небольшое серебряное зеркало.
— Офигеть! — громко возмущаюсь я. — Это я трачу время на пустую болтовню?!
— Елена тебе передала со словами «Бессмысленно всё, кроме любви», — говорит Франц.
Беру в руки старое мутное зеркало. Франц бросается к моим ногам и цепляется за правую ногу ручонками и ножками, как годовалый малыш.
— Я с Еленой так… передвигался, — умоляющим шепотом объясняет он.
— Черт с тобой! — соглашаюсь я дрожащим от страха и предвкушения голосом. — Может, отвалишься по дороге.
Неужели сейчас, посмотрев в это зеркало, я смогу вернуться домой… В мой мир… Мир, в котором я выросла. К Шурке, к Полинке, к Мымре Борисовне… Мама. Папа. Простите… Но ваше решение — не мое решение.
— Отрешись от всего, — советует Франц. — Не думай о прошлом, не думай о будущем. Помни только о том, куда и к кому тебе надо.
— Прости, папа… — бормочу я, чувствуя боль в сердце и горечь в горле. — Спасайте с Фиакром свою Империю сами.
— Это вряд ли… — торопит меня Франц, дергая за подол платья. — Империя теперь обречена — и черт с ней, как ты говоришь!
— Выкрутятся! — парирую я. — У них тут Магов, как собак нерезаных, пруд пруди.
— В твоем мире режут собак? — испуганно спрашивает Франц.
— Не то чтобы режут… — отвечаю я, не решаясь смотреть в зеркало. — Хотя… некоторые даже едят…
— Брр! — морщится Франц брезгливо. — Ну что ж… Идеальных миров не существует… Этот долго и достойно сражался за свое существование.
— Они тут все бессмертные! — напоминаю я. — Почти все… Или чертовы должгожители…
— Как и ты! — напоминает он.
— Вернусь домой — всё изменится, — уверена я. — В моем мире нет ни бессмертия, ни таких фантастических долгожителей.
Воздух вокруг как будто теряет прозрачность и опять дрожит, как речная вода, легкой рябью.
— Действуй! — снова торопит фамильяр. — Это защита Магов Культа Непрощенных дрожит под силой Решающего, Надзирающего и Их Величеств. Долго они не смогут удерживать этот зал.
— А что значит «Бессмысленно всё, кроме любви»? — вспоминаю я слова Елены.
— То и значит, — огрызается Франц. — Что тебе не понятно? Какое слово?
— Мне понятны все слова, — огрызаюсь я. — Я не понимаю — это заклинание для перемещения или заумная фраза к профилю и аватарке?
Меня трясет мелкой дрожью от страха перед тем, что со мной сейчас будет. Франца трясет мелкой дрожью от нетерпения. Воздух трясет невидимой силой.
С оглушительным стуком распахивается первая дверь. И я сразу вижу отца. Он страшно зол. Рядом Фиакр. Он странно спокоен. За их спинами Их Величества. Они серьезны и неподвижны.
— Николетт! — грозный окрик отца. — Остановись! Ты не всё знаешь!
— Я знаю достаточно, чтобы решать за себя самостоятельно! — кричу я.
Воздух становится таким же насыщенным, как тогда у Алтаря. Магма и Тьма снова скрестили шпаги.
— Вы позволите погибнуть целой Империи? — как-то нежно спрашивает Его Императорское Величество Раймунд, словно разговаривает с неразумным подростком.
— Мне моя жизнь дороже, — осторожно отвечаю я.
— Не болтай! — сердится Франц. — Отражайся давай!
Дрожащими руками прижимаю к груди зеркало.
— А я? — отец холоден и даже неприятен мне сейчас. — А мама?
— А Шурка?! — сопротивляюсь я. — А я?
— Ваше Высокопревосходительство! — мой отец обращается к Фиакру. — Почему Вы не убираете их защиту? Ради чего тянете время?
— Пусть делает, как решила! — твердо, даже как-то равнодушно отвечает Фиакр. — Это ее жизнь и судьба.
— Господин Решающий! — окликает Фиакра взволнованный Раймунд. — Ваша клятва…
— Я выполню свое предназначение! — почти рычит Фиакр.
Когда мой отец делает шаг в мою сторону, Решающий стремительно преграждает ему дорогу.
— Отражайся! — молит Франц. — Ну! Столько человек тебе помогали! Ты всех подводишь!
— И так подвожу — и так подвожу! — нервничаю я, теряя смысл происходящего.
На самом деле я просто панически боюсь что-то делать. Шурка, Полинка и моя прежняя жизнь не перетягивают маму, папу и этот Магический мир, но и обратного я не чувствую. Я каждую секунду рискую жизнью здесь. И отвечаю за всех! За всех! Такое впечатление, что и тут, и там!