— Мы прекрасно тебя понимаем, — Елена украшает свое лицо улыбкой на миллион долларов. — Только ты зря нас запугиваешь и угрожаешь. Неумело, непрофессионально.
— У меня просто нет опыта борьбы с мошенниками, — ворчу я в ответ.
— Никто не свяжет твое исчезновение с нашим офисом, — доверительно сообщает Елена. — А если и свяжет, то ничего не докажет. Тем более вины нашей в твоем перемещении нет. Скорее, наоборот. Мы пытаемся сделать всё, чтобы облегчить тебе перемещение и пребывание там.
— Пусть так, — соглашаюсь я, бесконечно хваля себя за махинацию с розовыми таблетками. — Пусть всё так, как вы говорите. Вам это зачем? Какая выгода?
— Это наша миссия, — буднично отвечает Антон. — Мы не можем ее не выполнить. У нас приказ.
— Чей приказ? Министра МЧС? — смеюсь я, глядя на серьезное лицо Антона.
— Хозяина, — неожиданный ответ звучит из уст Генриетты Петровны.
— И кто же ваш Хозяин? — стараюсь сдержать истерический смех. — Бог Кузя? Вельзевул? Люцифер?
— Бога Кузи нет, а Вельзевул и Люцифер в вашей культуре — синонимы, — улыбается мне Антон.
— А в вашей? — цепляюсь я к словам.
— В нашей нет ни ваших богов, ни ваших дьяволов, — Антон перестает улыбаться. — У нас своих хватает.
— Даже перебор, — бормочет Елена, смеясь серыми глазами. — Можно было бы на парочку поменьше.
— Не чувствую должного почтения, — упрекаю я своих тренеров. — А ваш Хозяин не входит в число ваших божеств?
По тому, как смущается Антон, бледнеет Генриетта Петровна и хмурится Елена, понимаю, что с их Хозяином шутки плохи.
— Валите всё на меня! — радостно советую я своим наставникам. — Хозяин поймет, что на меня тратить силы не стоит, и отстанет от вас, а вы от меня!
— Приказ отдан и может быть отменен только Хозяином, — спокойно и строго говорит Елена. — Но..
— Но за последние пару тысяч лет он его ни разу не отменял! — перебивает Елену Антон и сам пугается того, что сделал.
Елена испепеляет Антона карим взглядом и даже гневно приподнимает брови. Похоже, парень сейчас тоже отпросится в туалет.
— Вернемся к твоей силе, — заметным усилием успокаивает себя Елена. — Научись себя чувствовать. Делать это придется на ходу. При внезапной переброске постарайся не выдать себя ничем: ни словом, ни делом.
— Поменьше болтайте и еще меньше спрашивайте, — добавляет Генриетта Петровна.
— До встречи с суженым, которая может и не состояться, присматривайтесь ко всем мужчинам возле вас, — подключается к инструктажу Антон.
— В вашем случае главный знак — это прикосновение Решающего, — вдохновляется разговором со мной Генриетта Петровна. — Если будет хоть какая-то реакция, значит, это может быть тот, к кому вас призвали в тот мир. Пар для Решающих не осталось ни в одном мире. Поэтому даже частичное совпадение — это ваш козырь.
— В следующий прорыв постарайтесь коснуться Решающего, — монотонно наставляет меня Антон, и я вытягиваю губы уточкой.
— Прикосновение было? — деревянным голосом уточняет Елена. — И была реакция? Я верно понимаю?
— Ну… — по-прежнему держу губы уточкой. — Можно и так сказать…
— Что. С тобой. Было? — цедит слова Елена. — Какая. Была. У тебя. Реакция?
— Почему у меня? — тут же возмущаюсь я попытке оставить меня во всем виноватой, в том числе и в той странной огненной вспышке, похожей на фейерверк из бенгальских огней.
— У вас была взаимная реакция? — пораженно выдыхает Антон, открыв рот и забыв его закрыть.
— Но тогда это… это… — Генриетта Петровна смотрит на меня, как на чудотворную икону, прости господи.
— Елена… — мямлит восторженный Антон. — Это… это…
Поскольку ни Антон, ни Генриетта Петровна ничего, кроме слова «это», не сказали, я мало что поняла. Ясно было только одно: они в шоке, мои взаимоотношения с Фиакром их напрягли даже больше, чем меня.
Спешу оставить за собой последнее слово:
— Я к нему вообще не прикасалась! Это он меня хватал! Это из-за него всё искрилось и разлеталось в стороны!
— Ты можешь назвать его имя? — свистящим шепотом спрашивает меня бледная Елена. — Ты знаешь его имя?
Какое назвать? Фиакр? Леонард? Мэтью?
Карие глаза Елены медленно становятся прозрачными, и я отвечаю неожиданно для самой себя:
— Не знаю. Он не представился. Хам.
Потрясающе красивое лицо Елены расстроенно вытягивается, а глаза подозрительно суживаются.
— Точно? — не доверяет мне она (и правильно делает!).
— Точнее некуда! — недовольно фыркаю я. — Он то ли важный вельможа, то ли волшебник какой-то… К нему слуга обращался Excellence. А! Слугу зовут Антонио! Нет! Арман! Точно — Арман! У меня французский на уровне пары песен мушкетеров из нашего фильма. Пур куа па…* А ля гер ком а ля гер…**
— Кроме слуги, никого не было? — настойчиво спрашивает Антон, испуганно глядя на Елену.
— Было! — злорадно отвечаю я. — Было множество женщин! Сюзет, Ирен, Флор, Селестина… Красавицы. Умницы. И все его… вожделели.
А что? Да. Я решила сдать этот бабий батальон скопом.
— Вожделели? — слегка краснеет Генриетта Петровна. — Вы молодец! Подобрали подходящее слово, а не современное, грубое и сленговое!
— Мерси… — бормочу я, переходя на неизвестный мне французский. — Боку…***