— О боги! — причитает девушка. — Где наш господин нашел вас?
— Никто меня не находил! — возмущаюсь я. — Что происходит?
— Простите меня, простите, госпожа! — девушка вдруг падает на колени возле кровати, с которой у меня нет сил встать. — Господин велел одеть вас и привести на завтрак! Это было почти полчаса назад! Меня накажут, госпожа! Я еле-еле вас разбудила!
— Какой господин? — холодею я.
Неужели я заснула — и это снова тот сон? Может, зря таблетки в унитаз смыла?
Видимо, оба вопроса я произношу вслух, потому что рыжая девушка переспрашивает:
— У-ни-таз? Что такое унитаз? Я не понимаю!
— Так! — нервно кричу я и командую. — Помоги встать!
Девушка быстро встает с колен и бросается ко мне. В вертикальном положении комната кажется еще роскошнее и уютнее.
— Будем одеваться, госпожа? — робко спрашивает девушка.
— Ты кто? — повторяю я свой первый вопрос.
— Нинон, госпожа! — девушка делает глубокий поклон, оставаясь с приклоненной головой, пока я не переспрашиваю:
— Нина?
— Нинон, госпожа! — терпеливо поправляет девушка, во все глаза глядя на меня. — Как к вам обращаться, госпожа? Шанель? Или как велел господин?
— А как велел господин? — интересуюсь я, просто любопытно.
— Лунет, госпожа! — склонившись в новом глубоком поклоне, с придыханием отвечает Нинон. — Господин велел называть вас госпожа Лунет. И теперь я понимаю, почему вас так нарекли, госпожа! Вы главная ценность нашего господина, хотя он вас еще никогда не видел!
Час от часу не легче! Господин, который меня не видел. Служанка, называющая меня Лунет и не понимающая, что такое унитаз. Мне снова снится мир Фиакра. Я всё-таки заснула! Елена будет ругаться, Антон сетовать, Генриетта Петровна поджимать губы.
— Одевай — веди на завтрак! — наконец, решаюсь я досмотреть этот сон до конца.
Прошло явно больше, чем десять-пятнадцать минут. Фиакра поблизости не наблюдается. Впервые. Может, мой таинственный господин, который меня никогда не видел, и есть он? Под каким-нибудь новым, трудно произносимым именем?
— Мне кажется, что наряд недостоен вас, госпожа! — опять причитает Нинон, махнув рукой в сторону огромной тахты, на которой разложено чудесное платье пепельно-розового цвета, украшенное золотой вышивкой. Этакое платье принцессы или феи!
— Простите! — Нинон снова бросается на колени. — Я осмелилась выбрать это платье, потому что не видела ваших глаз! Теперь оно кажется мне совершенно неподходящим! Простите! Мы не успеем приготовить другое! А господин ждет вас за завтраком!
— Не надо другое! — устало вздыхаю я. — Будем завтракать в этом!
Надо же как-то сдвинуться с мертвой точки в этом странном сне! И где Фиакр? Он мне должен! Я не сдала его Елене!
Предвкушая встречу с Фиакром, я позволяю себя одеть. Нинон делает это с небывалой сноровкой и нескрываемым удовольствием. Платье оставляет плечи открытыми. Нинон набрасывает на меня накидку в цвет платья с огромным капюшоном, только на пару тонов темнее.
— Чтобы пройти по дому, не открывая лица, — объясняет Нинон, увидев мой любопытный взгляд. — Видеть вас может только господин.
— А ты? — удивляюсь я.
— Ну… — смущается Нинон. — И я.
— Почему? — допытываюсь я.
— Вы же Promis! — восклицает Нинон. — Хотя…
— Что хотя? — допрашиваю я Нинон, начиная сердиться.
Promis. Обещанная. Я? Вот уж нет!
— С чего ты взяла? — хмурюсь я.
— Я предположила. Господин намекнул. Я решила… Простите! — Нинон бросается на колени.
Да что ж такое-то! Что за раболепие!
— Пошли к господину! — совершенно устав, тороплю я.
Ну что, товарищ Фиакр! Готовьтесь к битве! Перво-наперво потребую, чтобы перестал мне сниться. Потом просто проснусь. Как-то так…
Опустив голову в капюшоне, медленно иду за Нинон по огромному дому, больше похожему на Летнюю резиденцию русских царей. Нам встречаются слуги в ливреях, служанки в форменных платьях с белоснежными накрахмаленными фартуками. Каждый замирает в глубоком поклоне и не отмирает, пока мы не отойдем метра на три-четыре.
Наконец, в одном из небольших залов мы останавливаемся. За длинным столом, покрытым белой скатертью, сидит незнакомый мне мужчина лет сорока-сорока пяти. При нашем появлении он встает и идет навстречу, широко раскинув руки и так же широко улыбаясь. У мужчины открытое приветливое лицо. Темно-синий домашний сюртук идет этому блондину чрезвычайно, делая похожим на актера, исполняющего партию Ленского в известном телеспектакле.
— Дорогая Лунет! — протягивает он мне руки, и я подаю свои.
Сразу обе, так как не знаю, сколько рук надо подавать. Если надо одну, то какую именно? Какой стороной вверх? Тыльной или ладонью? Эх, Генриетта Петровна!
— Как отдохнули с дороги? — бархатный голос мужчины приятно щекочет кожу рук, которые он целует.
— Спасибо, плохо, — честно отвечаю я.
— Вашу накидку, госпожа! — обращается ко мне Нинон, снимая с моих плеч накидку.
Руки тянутся поправить декольте, но я сдерживаюсь. Приготовив приветливую улыбку, прямо смотрю на разгибающегося мужчину, еще не отпустившего мои руки. Он выпрямляется во весь рост, оказавшись выше меня на голову, доброжелательно смотрит на меня голубыми глазами и вдруг застывает, побледнев.