— О боги! — шепчет он так потрясенно и испуганно, словно я воскресла из мертвых и пришла забрать его с собой туда, откуда явилась. — Sorcière!****** Je ne comprends pas!*******
____________________
— Простите, милая Лунет, простите меня! — мужчина кажется таким виноватым, что на мгновение мне представляется, что он сейчас рухнет на свои колени и начнет целовать мои.
— Как можно меньше говорить, а побольше слушать, — вспоминаю я совет Генриетты Петровны и свято ему следую.
Я ничего не отвечаю на извинения господина, просто милостиво киваю.
— Вы напуганы! — восклицает мужчина. — Не бойтесь! В моем лице вы встретили самого верного и преданного защитника!
Хотелось бы знать, от кого. Но спрашивать до поры, до времени не буду. Защитник лучше, чем нападающий.
— Но почему ваш опекун не предупредил меня? — непонимание в голубых глазах мужчины довольно искреннее.
О! У меня и опекун есть? То есть, у этой самой Лунет.
Распахиваю глаза с горячим желанием продемонстрировать невинный и ничего не понимающий взгляд.
— Что вы! — тут же реагирует он на мой взгляд. — Я не обвиняю. Ни в коем случае! И даже понимаю, почему ваш опекун был так скрытен и взял такую скромную сумму! Просто сейчас неловко мне! Но я готов! По первому требованию! Нет! Я сам! Сам предложу вашему опекуну приличную доплату, достойную вашего статуса!
Известие о том, что я много стою в этом странном сне, не поднимает мою самооценку, а пугает по-настоящему. Я еще раз киваю. Мужчина воспринимает мой кивок как небесную милость и даже расправляет плечи.
— Позвольте проводить вас к столу, моя милая! — радостно выдыхает он.
Но я медлю в раздумьях, собеседник понимает мое бездействие по-своему.
— О боги! — всплескивает он руками. — Простите мою бестактность! Ваш Gardien! Хранитель Андрэ Бошар. Я предполагал, что буду Хранителем Обещанной… Но вы… О боги! Мой отец был бы счастлив! Как жаль, что он уже умер! Я, его сын, рожденный Хранителем для Дестинэ, становлюсь Хранителем Sorcière. Быть Хранителем для Promis — честь для нашей семьи, но для единственной на все миры Sorcière… Моя голова идет кругом! Вы же простите мою бестактность, милая Лунет!
— Давайте завтракать, — решаюсь предложить я, устав стоять.
На то, чтобы не качаться из стороны в сторону и не сгибаться от усталости, я трачу последние силы. Очень хочется получить опору под пятую точку.
— Прошу! — торжественно приглашает меня за стол Хранитель меня Андрэ Бошар. — Завтрак сегодня недурен!
За завтраком нам прислуживает только Нинон. Чтоб я так жила! Это не завтрак! Это званый ужин на десять персон. А персон только две: я и мой Хранитель.
Икра трех цветов: белая, черная, красная. Мясная нарезка, красно-розовая, сочная, аппетитная. Тарелка с сырами: от нежно-белого до темно-оранжевого. Свежеиспеченные булочки, несколько десятков то ли полублинов, то ли полу-оладьев.
Нинон наливает мне кофе, густой, черный-черный, потрясающе ароматный, пахнущий чем-то пикантным, вроде имбиря.
— Благодарю вас за честь, мне оказанную! — продолжает свой панегирик Андрэ (буду называть так). — Простите за пафос, но одно осознание того, что я единственный на все миры Хранитель Sorcière…
Мило улыбаюсь, такой же улыбкой поблагодарив Нинон за кусочек сыра с медом. Мерси Генриетте Петровне за столовый этикет!
— Удобно ли вам в вашей комнате, дорогая Лунет? — любезно интересуется Андрэ. — Не хотите ли вы что-нибудь в ней изменить?
Хотя я и не собираюсь задерживаться в этом костюмированном сне, предусмотрительно не спешу отказываться, кивая.
— Прекрасно! — Андрэ доволен моей реакцией. — Завтра же сообщите ваши пожелания Нинон. Она мне передаст.
Киваю.
— Первый ваш бал через два дня, — смакуя бекон, сообщает мне Андрэ. — Для подготовки катастрофически мало времени. Предлагаю его пропустить, сославшись на ваше легкое недомогание. А уж к балу у нашего короля Базиля, который будет через неделю, мы успеем подготовиться!
Киваю.
Меня, надеюсь, через несколько минут тут и не будет. Бал так бал. Как скажете, Хранитель!
— По закону я обязан поставить в известность короля о том, что у меня в доме находится Sorcière. А он известить императора. А уже тот — самого Решающего, — неторопливо рассуждает Андрэ, отдавая должное то ли блинам, то ли оладьям, на которые Нинон намазывает икру.