Черные глаза Фиакра смотрят на меня заинтересованно. Мужчины же с королевской осанкой едва скользят равнодушными голубыми взглядами.
— Ваше Императорское Величество! — поклон Бошара и мой поклон сидящему.
— Ваше Королевское Величество! — поклон Бошара и мой поклон стоящему.
— Ваше Превосходительство! — поклон Бошара и мой поклон Фиакру.
Сидящий оказывается не Королем Базилем, а Императором Раймундом. Он и Король Базиль милостиво кивают нам, но я успеваю увидеть, каким живым любопытством горят их глаза и как быстро они его тушат, заменив холодным равнодушием.
— Месье Бошар! Мы рады, что вы выбрали себе новую воспитанницу! — сурово улыбается Император Раймунд.
— Очень рады! — добавляет с еще более мрачной улыбкой Король Базиль.
— Господин Бошар — лучший в своем деле! — подключается к их Величествам Фиакр, только улыбка его, широкая, сладко-медовая, обращена не к моему Хранителю, а ко мне. — Его воспитанницы — настоящий подарок лучшим мужчинам Империи.
— Вы хотели сказать лучшему мужчине Империи? — саркастически усмехаясь, поправляет Фиакра Король Базиль.
— Как раз себя я и не имею в виду! — не смущаясь и смеясь, отвечает Королю Фиакр. — Мне нужна одна-единственная, а остальные достанутся лучшим мужчинам Империи по доброй воле Ваших Величеств.
— Госпожа… — Фиакр делает вид, что не запомнил мое имя.
— Лунет Пэти, Ваше Превосходительство! — насмешливо напоминает Андрэ Бошар.
Насмешливо? Первый Хранитель Империи насмехается над последним и единственным Решающим?
— Да-да… — рассеянно говорит Фиакр, которому чрезвычайно идет темно-синий цвет парадного мундира, украшенного серебряными пуговицами с лилиями.
Видимо, предок этого Императора не только ввел в моду французские имена, но и тяготел к лилии Людовиков. Точно есть всё-таки гильотина…
— Госпожа Лунет! Вы прекрасны, как… — начинает дежурный комплимент Фиакр.
Но я его перебиваю:
— Как капля крови на белой простыне?
Две пары величественных бровей взлетают синхронно, демонстрируя удивление и удовольствие. Фиакр тоже удивляется моей дерзости, но ему хватает силы воли удержать свои черные брови на месте.
— Поэтичное сравнение, — Фиакр спускается с подиума, на котором стоит трон, и направляется ко мне. — Капля крови на простыне. Болотная ягода на снегу. Красная вуалетка на невинной Обещанной.
— Невинность — временный недостаток, Ваше Превосходительство! — склоняюсь я в глубоком поклоне, создав юбкой платья белый колокол на сверкающем терракотовом паркете.
— Согласен… — наклонившись ко мне, лукаво шепчет Фиакр. — Этот недостаток легко исправить…
— Вы нарушаете правила, Ваше Превосходительство! — мягко, но настойчиво напоминает Андрэ Бошар. — Вы не можете вступать в диалог с Обещанной, не дав ей номер.
— Обещанная не может нарушать правила, надев вуалетку красного цвета, — парирует Фиакр, подавая мне руку.
— Госпожа Лунет не может подать вам руку, пока не получит номер, — жестко улыбается Бошар, помогая мне разогнуться.
— Я не могу дать ей номер, пока не увижу всех Обещанных, — вздыхает Фиакр, но делает это совершенно неискренне.
Даже так? Я заинтересовала его только на пару минут? Интересно, почему? Может, у него уже есть претендентки на первые номера? Это же прекрасно? Разве нет? Мой фокус с красной вуалеткой, рассчитанный на недопуск к телу Решающего, сыграл против меня же. Но привлекла внимание любвеобильного последнего Решающего я не надолго. Вроде бы так и хотелось, но по-детски обидно…
— Мы просим прекрасную Лунет принять участие в веселье! — громко, на весь притихший зал объявляет Король Базиль и негромко добавляет для нас. — И нам с его Императорским Величеством на радость.
— Милая Лунет, я должен проводить вас в комнату отдыха перед первым танцем, — рассказывает мне Андрэ Бошар, когда мы, дружно поклонившись, отходим от трона, уступив место второму Хранителю и его воспитаннице в золотой вуалетке.
— Первым танцем?! — пищу я Хранителю, сама себе напоминая полудохлую мышь. — Что значит танцем?
Спрашиваю и понимаю весь идиотизм ситуации: это бал, на балу танцуют, для этого его, в общем-то, и организуют. К черту всех: и Елену, и Антона, и даже хилую Генриетту Петровну! Я не умею танцевать! Вообще! Тем более «их» танцы! Не польку же они танцуют здесь на балах? Даже если и польку, то и ее я танцевать не умею.
— Ваша задача добиться приглашения Решающего и во время танца очаровать его так, чтобы он пригласил вас на второй, — буднично рассказывает мне Хранитель, провожая в большую комнату, наполненную девицами в белых платьях и вуалетках. — Те Обещанные, для которых этот бал не первый, находятся в другой комнате. Их задача — усладить взор и слух Решающего и их Величеств музицированием, декламацией, танцем, умной мыслью.
— Усладить? — робко уточняю я, внутренне зверея.