Вернувшаяся Воробушек застает меня на моей кушетке в одиночестве.
— Это будет менуэт! — радостно шепчет она. — Точно менуэт!
— Какая прелесть! — хлопаю в ладоши для убедительности. — Ах, как хочется, чтобы Решающий выбрал именно меня!
Воробушек понимающе кивает, краснея, и я вспоминаю, какими влюбленным глазами она смотрела на Фиакра в храме. Фанатка…
— Господин Бошар сейчас придет, чтобы сопроводить вас в зал! — напоминает Воробушек. — Вы будете самой красивой Обещанной на сегодняшнем балу!
— Благодарю, — бормочу я, идя за ней.
— Вы заинтересовали Решающего, дорогая Лунет! — гордо говорит встречающий нас Андрэ. — Если не менуэт, то гавот точно ваш!
— Не думаю, — тихо, безжизненно отвечаю я. — Есть некоторое затруднение…
— Затруднение? — не понимает меня Хранитель. — Какое же?
— Ми-и-и-ди-и-и, — выдыхаю я, нарочно представив себе самую крупную.
— Вы съели мидию? — почему-то не верит мне Хранитель.
— Три… — умирающе покаянно отвечаю я. — Как-то не удержалась… У нас в провинции…
— Но… Но… — Бошар никак не может подобрать слова, потом шепчет. — Но Sorcière не едят морепродукты. Хотя… Это, скорее всего, легенда… Да?
— Я не знаю. Я их никогда до этого не ела. Мне никто не сказал, — сочиняю на ходу.
— Вам так плохо? — наконец-то пугается Андрэ. — Настолько, что вы не сможете танцевать? На вашем первом балу?
Киваю, смиренно склонив голову и приготовившись к любой реакции Хранителя: разочарованию, гневу, злости, негодованию, даже сочувствию (чем черт не шутит!). Но то, что происходит потом, заставляет меня вскинуть голову и чуть-чуть не вынуждает приподнять вуалетку.
Хранитель Андрэ Бошар откидывает голову назад и громко смеется, привлекая к себе внимание окружающих, итак не отводящих от нас глаз.
— В вас ум военачальника! — еле выговаривает он, отсмеявшись. — Надо намекнуть их Величествам, чтобы они назначили вас Советником Стратегического Управления.
Бошар берет меня под руку и отводит в самый дальний от трона угол огромного зала.
— Дорогая! Ни одна Обещанная не уходила со своего первого бала! Если Обещанная не танцует на этом балу, она выпадает из сотни, — довольный Бошар улыбается мне и проходящим мимо любопытным.
Так просто? Ура!
— А если выпадает, то ее не приглашают на второй бал для демонстрации умений в искусствах! — Бошар вытирает слезу, вызванную смехом.
— И? — решаюсь спросить я, не понимая, чем он так доволен.
— Уверен, вы лукавите, обманываете старика! — упрекает меня вполне себе зрелый мужчина не старше сорока пяти. — Вы придумали это заранее, как и красную вуалетку!
Выбираю уже привычный способ общения с Хранителем, говорящим за меня, — киваю.
— Вы же не ели мидии? — шепчет он мне.
Киваю.
— Вы хотите отказать Решающему и не пойти танцевать, тем самым высказав равнодушие, которое за тысячелетнюю историю Империи не было продемонстрировано ни одному Решающему? — Андрэ доволен так, словно на первых страницах детектива догадался, кто убийца.
В это время церемониймейстер выстраивает Обещанных-дебютанток в центре зала. Считаю. Восемьдесят. Значит, не дебютанток двадцать? Ан нет! Девятнадцать. Я не выстроилась в одну шеренгу. Мы с Хранителем по-прежнему в дальнем углу.
Фиакр проходит вдоль шеренги, напоминая мне то ли петуха в курятнике, то ли прапорщика перед новобранцами. Ему не составляет труда очень быстро понять, что Обещанной в красной вуалетке нет среди претенденток. И вот уже и он, и все остальные находят меня в углу удивленными глазами.
— Ваше Превосходительство! — провозглашает церемониймейстер. — Выберите вашу пару на первый танец!
Решающий несколько раз проходит туда-сюда вдоль строя. Девушки следят за ним, как радар за самолетом.
— Он в бешенстве! — потирает руки Бошар. — Если бы не охранная грамота Короля Базиля, туго пришлось бы и мне!
Я не вижу ни бешенства, ни недовольства на холодном лице Фиакра. Я вижу усталость и затаенную злость. Надеюсь, не на меня, несчастную Лунет Пэти.
— Уходим! — командую я, даже не задумавшись над тем, что именно делаю.
— О! Погоня! — наслаждается ситуацией Андрэ. — Пикантно!
Мы быстро идем по длинному коридору к выходу из дворца. За нами безмолвной тенью следует расстроенная до слез Воробушек.
— Главное, чтобы нас выпустили! — говорит мне Хранитель, собираясь подсадить в карету и прислушиваясь к первым звукам менуэта.
Нервное возбуждение перекрывается страшным любопытством: с кем сейчас танцует Фиакр? Наверное, с воспитанницей Лефевра.
— Я отпускаю вас, Бошар! — раздается низкий грозный рык сзади. — Отпускаю, только чтобы не убить любимого Хранителя их Величеств.
Рывок назад и удар спиной о каменную грудь Фиакра. Охаю от боли. Хранитель запрыгивает в карету, и я успеваю заметить его искреннюю усмешку.
— Больно! — возмущаюсь я, разворачиваясь и стуча кулаками по груди мужчины, гневно смотрящего на меня черными глазами.
— Сейчас будет и страшно! — честно обещает он.
Пока меня занимает мысль, почему не искрятся бенгальскими огнями наши соприкасающиеся тела, Фиакр быстро поднимает меня на руки и возвращается во дворец, отправляясь в путь по другому, незнакомому мне коридору.