— Не просто дерзкая! — горячий шепот обдает страстным дыханием мои полураскрытые губы. — Нахальная и напрашивающаяся!
— На что напрашивающаяся? — напрашивалась я откровенно.
— Вы сделали ставку на соблазнение? — усмехнулся Решающий. — Вы думаете, что это так просто? Хорошенькая мордашка. Вызывающие манеры. Соблазнительные позы. Нескромные обещания. И всё? Я поддался?
— А вы не поддались? — наступила моя очередь ухмыляться. — Почему же бросились вслед за нами?
— Чтобы досадить Бошару! — очень быстро ответил Фиакр. — Я выставил его из дворца. Не такое уж простое это дело — отправить за ворота первого Хранителя Империи!
— Почему господин вас послушался? — удивилась я. — И так быстро?
— Я умею быть убедительным, — прошептал Фиакр, снова приближая свои губы к моим. — И даже очень!
Боковым зрением я увидела появившуюся в конце аллеи воспитанницу Хранителя Лефевра. Стройная белая фигурка, затянутая в ленточный корсет. Зрелые молодые грудки, сочными яблочками выпирающие из этого самого корсета. Шуршание бальных атласных туфелек по гравийной дорожке. Сначала девушка осторожно пробиралась по направлению к нам, старательно избегая попадания под свет многочисленных садовых фонарей, потом и вовсе скользнула в кусты и пошла бочком вдоль них всё ближе и ближе к нам.
— Пока неубедительно… — шепчу я, позволяя Фиакру поцеловать себя.
Точнее, не позволяя, а провоцируя. Опыт целования у меня небогатый, но имеется. Первый поцелуй в губы состоялся в шестом классе, когда мой одноклассник Илюха признался мне в любви и клюнул меня в губы неловко и даже больно.
Второй поцелуй произошел только через пять лет на выпускном вечере. Это был объект моей и Полинкиной симпатии — парень из параллельного, занимающийся бальными танцами. Всегда широко улыбающийся, загорелый, поджарый, с плоским животом, твердость которого я почувствовала, когда он во время танца эффектно прижал меня к себе.
После танцев и одного бокала шампанского, официально выделенного на одного выпускника за вечер, мы с Олегом убежали в парк возле ресторана целоваться. Это было очень по-взрослому и очень приятно. Всё испортила Полина, нашедшая нас и вспугнувшая.
— Ты захватила его в нечестной борьбе! — ругала меня она, сунув в руки зеркальце и помаду, чтобы я накрасила губы.
— Почему нечестной? — возмущалась я, тщательно нанося помаду и блеск на чуть вспухшие от взрослых поцелуев губы. — Он сам меня выбрал!
Справедливости ради надо отметить, что на этом выпускном мы успели поцеловаться с Олегом обе. Полинка смазала свою помаду, когда, гуляя по набережной, они с Олегом уединились под развесистой ивой.
Утром, заявившись спать ко мне домой, мы с подругой еще пару часов проболтали в постели, вспоминая поцелуи и хихикая от восторга.
— Парни рассказали, что Олег дал себе слово на выпускном перецеловать всех девчонок из трех классов, — поделилась добытой информацией Полинка.
— Силен! — констатировала я, нисколько не расстроившись. — Целуется он улетно!
Придя к общему выводу, что Олег — классный парень и его будущей невесте, несомненно, повезет, мы заснули в обнимку на моей кровати.
Поцелуй Фиакра в скромном рейтинге моих «настоящих» поцелуев должен занять первое место. Во-первых, Решающий очень-очень взрослый. Во-вторых, очень-очень опытный. В этом даже я во время прорывов смогла убедиться воочию. После моего окончательного попаданства искрить между нами перестало, но своей харизмы красивый мужчина на потерял.
То, что произошло потом, сначала удивило, потом потрясло.
Теплые губы Фиакра легко коснулись моих. Один раз. Второй. Словно мотылек задел крылышком. Расслабившись и закрыв глаза, а перед этим увидев, что конкурентка находится за соседним кустом, я ждала ласкового продолжения. Нападение оказалось неожиданным и вероломным. Мои губы попали в пиратский плен окончательно и бесповоротно. Их забрали себе, казалось, навсегда и стали невыносимо приятно терзать и наказывать. Наказывать за что-то, известное только Решающему. Но это наказание было потрясающе великолепным. Все мои вопросы к Ирен, Сюзет, Селестине отпали сами собой. Как бы не подсесть на эти поцелуи и не стать такой же зависимой, как вышеупомянутые дамы!
— Нет! — внезапно оттолкнув меня, выкрикнул Фиакр. — Тебе меня не соблазнить!
— Больно надо! — вытирая губы тыльной стороной ладони, обиженно фыркнула я. — Я вас не трогала! Это вы! Сами!
— Как вас? Лунет? — презрительно спросил Решающий, положил руку на грудь и прислушался к стуку собственного сердца. — Идол? Бошар решил меня заколдовать? Смешно!
— Ага! Именно! — засмеялась я свободно и искренне.
— Меня невозможно заколдовать! — напряженно и угрожающе произнес Решающий. — Бессмысленно и опасно. Не для меня!
— Больно надо… — проворчала я, из-под вуалетки наблюдая, как воспитанница Лефевра возвращается обратно тем же путем, что и пришла.
— Вас используют вслепую? — предположил Фиакр, давно отпустивший меня, но так не убравший руку со своей груди. — Бошар и их Величества?
— У вас паранойя? — ласково поинтересовалась я.