— Что тебе сказать, красавица? — хрипловатый голос Фиакра, льющийся из уст фамильяра, заставляет меня вздрогнуть, по телу сотнями бегут мурашки, то разделяясь на группы поменьше, то сливаясь в единый поток. — Что ты хочешь услышать? Комплимент?
Не в силах вымолвить ни слова, просто киваю.
— Дорогая Лунет! — голос Фиакра обволакивает сознание теплой шалью, той самой, бабушкиной, толстой, теплой, но очень-очень колючей. — Вы еще более прекрасны сегодня утром, чем вчера вечером.
— Круто! — констатирую я.
— Круто? — переспрашивает фамильяр собственным голосом. — А что означает это слово? Круто — под наклоном?
— Круто — это классно! — смеюсь я, понимая, что и это слово ему не понятно. — А разве твой знакомый попаданец из моего мира его не говорил?
— Никогда! — клянется Франц, умоляюще глядя на меня.
— Это здорово, прекрасно, замечательно, — смилостивившись, объясняю я.
— Классно! — задумчиво повторяет Франц, явно запоминая новую информацию.
— Госпожа! — деликатно стучится в дверь Нинон. — Господин Бошар ждет вас в оранжерее, чтобы сообщить важные новости.
Через десять минут Хранитель встречает меня в прекрасной оранжерее, которой бы позавидовал любой ботанический сад, приветственной улыбкой и легким поцелуем в лоб.
— Дорогая Лунет! Пришло письмо от Решающего. Мне хочется вскрыть его в вашем присутствии.
Письмо от Решающего?
— Мне? — пищу я.
— Мне, — улыбается Хранитель. — Каждая Обещанная из сотни сегодня получила письмо Решающего. В нем график его свиданий с потенциальными невестами.
— График? Свиданий? — недоверчиво переспрашиваю я. — Сто свиданий?
— До ста может и не дойти. Личные свидания — способ познакомиться поближе и увидеть лицо невесты, — беспечно машет рукой Хранитель. — Решающий имеет право, определившись с пятьюдесятью претендентками раньше, отказать оставшимся в свидании.
— Мило, — иронизирую я.
Похоже и в этом мире с социальной справедливостью проблемы.
— Ну что вы! — Бошар даже машет рукой. — Вы будете одной из первых. Если не первой!
Хранитель ловко вскрывает письмо ножом для бумаг, поданным на подносе Нинон, и пробегает глазами плотный лист гербовой бумаги, исписанный витиеватым почерком. Благородное лицо его сначала мертвенно бледнеет, потом медленно наливается пунцовой краской.
— Что-то случилось? — вежливо интересуюсь я, потом пугаюсь. — Вам плохо?
— Негодяй! — сквозь плотно сжатые зубы цедит Бошар. — Он решил, что может шутить со мной?!
— Решающий насмешил вас? — осторожно спрашиваю я. — И чем же?
— Он не насмешил меня! Он решил поиграть с вами, а значит, и со мной! — возмущается Бошар.
— На то он и Решающий! — скрывая досаду, напоминаю я. — Чтобы решать за себя и за всех! Я в конце списка?
— Вы — последняя! — трясет листком Хранитель. — Моя воспитанница — последняя в списке свиданий! Такого не было никогда! Это просто безобразие!
Мстит… Как и обещал… Поставил меня последней, чтобы набрать пятьдесят понравившихся, а со мной больше не встречаться. Ну что ж… Посмотрим…
— Что вы собираетесь предпринять? — нарочито робко спрашиваю я.
Андрэ Бошар внимательно смотрит на меня, некоторое время молчит, потом неадекватно весело отвечает:
— Ни-че-го! Решительно ничего! Я пропускаю свой ход! Он ждет моего гнева, моей быстрой реакции, а ее не будет! Все эмоции будут его!
— Хорошо, — ничего не понимая, отвечаю я на его слова. — Не будет, так не будет.
— Ждать фактически не придется! — довольно потирает руки Хранитель. — Решающий, получив мой официальный ответ, придет в ярость и примчится сюда разбираться со мной и требовать встречи с вами.
— И что же будет в официальном ответе? — любопытствую я.
— Вам не стоит забивать голову ненужными проблемами, которые ваш Хранитель способен решить, — ласково уверяет меня Андрэ.
Следующие два часа я провожу с Нинон, которая одевает меня к официальному обеду. В дом Хранителя должны нанести визит самые знатные люди Империи. Теперь, после представления Лунет, воспитанницы Первого Хранителя Империи, на балу его Величеств, меня можно «показывать» любопытной публике.
Нинон выбирает для меня платье цвета молочного шоколада с белоснежными пышными рукавами и такими же снежно-белыми нижними юбками. Бриллиантовые колье и серьги, как прозрачные слезы, дополняют образ невинной красавицы с дерзкими карими глазами.
— Представляете, какой бы вы были в зеленом платье с вашими настоящими глазами? — мечтательно спрашивает Нинон. — Вот бы все ахнули!
— Не хотелось бы, чтобы все ахнули, — настойчиво напоминаю я не в меру активной служанке.
— Да-да! — послушно соглашается Нинон. — Это я мечтаю о вашем блестящем будущем! Простите, госпожа!
Торжественный обед накрыт в большой зале. Гостей человек тридцать. Разряженные и важные мужчины и женщины, откровенно пожирающие меня глазами. Но я в белой вуалетке. Правила предписывают мне оставаться инкогнито, пока Решающий не увидит меня впервые на первом свидании, до которого, если ориентироваться на список, еще пару недель.