— Я помню, — шепчет он горячо, обдавая дыханием страсти и борьбы с ней, — помню, как реагировал на твои визиты тогда, когда ты дразнила и завлекала меня! Бернард готовил нас, своих учеников, меня, Раймунда, Базиля, Итэна и Люсиана к этому. Но действительность превзошла ожидания! Тебе невозможно сопротивляться! Я добровольно тону в твоих бездонных глазах!
Неожиданный комплимент меня пугает.
— Не надо! — возражаю я. — Не надо тонуть! Это художественное преувеличение! Поверь, это не я! Вернее, я не она! И никакая Тихая Комната это не докажет! Ты просто убьешь меня, в угоду Бернарду, у вашего проклятого алтаря!
— Если бы это было так, — спокойно возражает Решающий, не отпуская меня и находясь губами в непосредственной близости от моих губ. — Его Святейшество позволил бы нам совершить церемонию. А он не позволил. Он уверен, что ты — Sorcière. Как и я! Я тоже в этом уверен!
— Хорошо… — выдыхаю я прямо в его полуоткрытый рот. — В очередной раз останешься без невесты! Подумаешь! У тебя же полсотни лет есть — временной буфер!
— Буфер? — переспрашивает Фиакр. — Что такое буфер?
— Волшебное слово! — пытаюсь отклониться. — Из атрибутов Sorcière!
— Я хочу поцеловать тебя… — шепчет Фиакр. — Но я не могу! Нам нельзя целоваться!
— Да неужели? — смеюсь я с особым удовольствием. — Вот это сюрприз! Неужели это неприлично?!
— Это расход энергии, — с сожалением отпуская меня, говорит он. — А она нужна на консумацию.
— Тоже мне… Страстный экземпляр! — откровенно издеваюсь я над Фиакром. — Вот у нас тоже не все браки по любви организуются, но! Но если по любви, то никто энергию не экономит!
— С тобой трудно! — вздыхает Фиакр.
— Просто все на тебя вешаются, а мне нужно вернуться домой! — совершенно по-земному реагирую я и вспоминаю об Ирен. — А что с Ирен? Я совершенно четко помню, что она пришла в себя и была в своем уме! Никакая Тьма ничего у нее не забрала! По крайней мере, не разум!
— Мы не знаем, где Ирен, — отвечает Фиакр. — Ни я, ни Бошар.
— Она у вашего чокнутого Бернарда! — не сомневаюсь я. — Сто процентов!
— Чокнутого? — теряется Фиакр. — Как это?
— Очень просто! Больного, сумасшедшего, с поехавшей кукушкой! — с огромным удовольствием объясняю я, некстати вспомнив, что обещала подарить Францу часы с кукушкой, если мы вместе попадем ко мне домой.
Пользуюсь замешательством Фиакра, с трудом переваривающим новую лексику, и окликаю Армана, оставшегося за дверью.
— Госпожа! — бесшумно открывшаяся дверь запускает в комнату вышколенного пожилого слугу.
Фиакр недоуменно смотрит на Армана:
— Арман! Эта девушка в моем доме не гостья! Ты не должен выполнять ее распоряжения!
Высокий сухопарый Арман с достоинством смотрит в глаза хозяину и молчит.
— Что ты хотела? — противоречит сам себе Фиакр. — Зачем звала Армана?
— Чашку чая! — улыбаясь, прошу я у слуги. — С молоком. И печенье.
Не дожидаясь разрешения Фиакра, Арман кланяется мне и удаляется.
— Получаешь удовольствие, делая безвольными моих слуг? — усмехается Фиакр.
— Неправда! — искренне возмущаюсь я. — Просто он лучше воспитан!
— Тебе меня не убедить! — сердится Решающий. — Арману заранее запрещено не только помогать тебе, но даже прислуживать!
— Ты уверил меня, что твой дом — место, где невозможно воспользоваться колдовством! — снова возмущаюсь я. — А теперь обвиняешь в его использовании! Ты хоть запоминаешь, что сам говоришь?!
Фиакр растерянно смотрит на меня: непонимающий взгляд наполняется досадой. Спешу укрепить слабые ростки его благоразумия:
— Мне нужна встреча с Бошаром. Это первое. Я готова к допросу в Тихой Комнате. Это второе.
— Будет еще и третье? — пораженно спрашивает Решающий, совершенно обескураженный моей наглостью. — Ты вообще понимаешь, что жива только благодаря тому, что Sorcière, которую наша Империя так долго ждет!
— Ага! — иронизирую я. — Именно поэтому меня так ждал в вашем мире Бернард. Чтобы под шумок развеять, на атомы разобрать!
Вернувшегося в кабинет Армана сопровождают три служанки, которые не смотрят в глаза и накрывают небольшой чайный столик на две персоны. Вспоминаю рассказ Фиакра о том, что, покинув комнату, все слуги потеряют память о том, кто здесь был и что здесь было. Вот сейчас накроют чай, выйдут — и забудут и меня, и историю с накрыванием.
Добавив в темно-красный ароматный чай густое молоко, я с чашкой в руках усаживаюсь на кушетку. С внутренней гордостью смотрю на свои руки, держащие тонкий фарфор: они практически не дрожат, так… подрагивают…
— Бошар в безопасности? — возвращаюсь я и мыслями, и словами к Первому Хранителю.
— Бернард уверял меня, что Sorcière не испытывают привязанности к близким, — внимательно глядя на меня, неожиданно заявляет Фиакр.
— А меня он уверял, что я в теле невинно убиенной Лунет Пэти! — напоминаю я. — Уничтожила ее сущность и вселилась! Так и сказал!
— Что может показать против тебя эта несчастная девушка? — строго спрашивает меня Фиакр. — Зачем ты взяла ее имя? Чтобы стать Обещанной? Неужели Бошар в этом не замешан?