Суд закончился. Конвой вывел Славу из зала, но Тамара так и осталась стоять у него перед глазами.
Осень, ветер швыряет в окно капли дождя, навевает мысли о скорой зиме. В душе и без того снег, поземка. Холодно, тоскливо. Слава где-то далеко, никаких вестей о нем. Ксюха тоже куда-то пропала, не достучаться до нее. Да Лада и не очень-то пыталась встретиться с ней, поговорить. Она не хотела знать, как та счастлива со Славой.
Лада училась в институте. Рядом с ней постоянно находилась Вика, женщина-телохранитель. С ней не забалуешь. Она Ладе руки оторвет, если они вдруг потянутся к наркотикам. Да и парней отпугивает. Да Лада к ним и не стремилась. Хватит с нее разочарования по имени Слава.
Не жизнь, а тоска в золотой клетке. Никаких друзей, общения на стороне, о ночных клубах не может быть и речи. Лада иногда хотела уйти в отрыв, даже совершить какое-нибудь безумие. Но эти порывы пугали ее. Она и сама не хотела в болото, да и маму жалко было.
Тут-то та и появилась. Глаза сияют, улыбка до ушей.
Лада заинтригованно посмотрела на нее и услышала:
— Давай собирайся, едем в салон красоты!
— Что случилось?
— Леонид напросился к нам в гости. Сам!.. Ты хоть понимаешь, что это значит?
— Понимать не хочу.
— Он очень хочет тебя увидеть!
— Этот предатель?
— Какой же он предатель? Забудь, что Слава тебе назло наговорил!
— А вы не говорили?
— Нас вводили в заблуждение. Так что, едем?
— Нет! Гулина видеть не желаю.
Мама вздохнула, повернулась к Ладе спиной, переступила порог.
Дочь почувствовала себя дурой. Ей так тоскливо и одиноко, а тут вдруг предоставляется возможность убить холодный осенний вечер. Может, этот Леон и козел, но с ним, как ни крути, интересно. Он так много знает. Ее уже не сдерживает долг перед Славой.
— Стой!
Мама остановилась.
— Хорошо, я съезжу с тобой в салон красоты.
Леон поможет ей выбраться из клетки, в которой она оказалась по воле родителей. Лишь частично по своей.
Груша не даст сдачи, но в ней как в зеркале видны огрехи, недоработки в движениях, в ударах. Без груши тренировка — пустой звук. Но лучше, конечно же, поработать в полную силу со спарринг-партнером. Только не было сейчас под рукой никого достойного. Никто не желал помериться силой со Славой. Если он разойдется, его ничем не остановишь.
Не так уж и плохо ему жилось в зоне. Воровской власти здесь как таковой не было. Бандитский беспредел худо-бедно подавляли красноповязочники под недремлющим оком хозяина. В общем-то, некому было терроризировать мирных мужиков. Если, конечно, они сами не начинали себя изводить. Заявится в зону какой-нибудь крутой и давай воду мутить. Пока его успокоят, он и дров наломать может. Культ силы тут присутствовал, как и во всяком мужском коллективе. Кто сильней, тому почет и уважение. Если, конечно, берега не терять.
Каретников в первые ряды не лез, не высовывался, жил спокойно. За себя он постоять мог, поэтому урки его не трогали.
Главное состояло в том, что никто не пытался сводить со Славой счеты за Винникова. В зону мог заехать киллер, нанятый Тамарой.
Ничего такого не случилось, но противление пострадавшей стороны Слава все же ощущал. Как еще объяснить, что ему раз за разом отказывали в условном освобождении? За ним не водилось грубых нарушений, и на особом счету у начальства он не состоял.
Но ничего, через пять месяцев срок истечет сам по себе. Тогда свобода. Там он разберется, что ему делать с этим счастьем.
У Лады все хорошо, просто замечательно. Окончила институт, вышла замуж, Славу знать не желала. Ее родители отгородились от него глухой стеной.
Одна только Ксюха писала ему и ждала. Почему никто не возьмет ее замуж?
Удар, еще удар. Ногой, рукой. Противник набросился на Славу со спины, вцепился в него двумя руками. Захват, бросок через бедро. Осталось только провести добивание.
На него действительно кто-то набросился сзади. Каретников натурально провел контрприем. Только противник оказался какой-то несерьезный. Тощий, остролицый, немощный. Запуганный до смерти. Такого плевком перешибить можно. С этапа паренек, совсем еще новичок. Слава не знал, как его кличут.
Немощный закрылся от удара хаотическим перехлестом рук, а сам при этом смотрел на дверь.
Каретников тоже глянул в сторону входа в спортзал. Три баклана скалились там, надвигались на бедолагу. Главный у них Коля Суслов, он же Суслик. Пацанчик не так давно перевелся в зону с малолетки. Первое время держался тише воды ниже травы, а потом вдруг борзеть стал. Собрал под себя таких же сосунков, стал гнуть пальцы.
— Что здесь за цирк? — спросил Слава, разгибаясь.
— Цирк. С клоунами, — сказал Суслик и кивнул на немощного типа.
— У вас билеты на него есть?
— Предъява есть. Кислый у Ляха часы снес.
— Крыса? — Слава с пренебрежением глянул на бедолагу.
— Часы в умывальнике лежали! — проскулил Кислый. — Никого там не было!..
— Крыса, — заявил Каретников и отошел от этого фрукта.
Тот кинулся к нему, вцепился в ногу и завопил:
— Спасите! Они же меня убьют!
— С крысами только так.
— Я не крыса! У меня клептомания!
