– Слеш, зачем хорошего человека порезал? Она ведь была ни при чём, – спросил грозный мужчина своим тяжёлым, грубым голосом.
– Ты знаешь, что произошло, пока мы тут возились с этой мерзкой девицей? – Чуть ли не кричал на него Слеш.
– Нет, а что произошло? – Удивился мужчина.
– Я, даже не знаю, как тебе сказать…, – замялся Слеш.
– Говори как есть, – поддержал его коллега.
– В общем, на пост номер один напали, все погибли… Наши друзья… Слышишь? Они все погибли… Арнамент знал о нападении, но решил сохранить всё в секрете… Зверь, ты понимаешь, там, среди постовых, твой брат был…, – Слеш, сказав это, опустил глаза.
– Шери? – Зверь был убит этой новостью, – почему он там был, он должен был быть дома, у него не было на ночь никаких приказов! – Мужчина словно становился больше от злости, которая его распирала.
– Арнамент после заседания приказал мне усилить посты. Зверь, Шери был и мне как брат! Я отомщу за него! Но кому мстить?! Тому, кто разбил пост, или тому, кто позволил разбить пост? Да, если бы мы знали, что грядёт удар по нашей точке, мы бы сами встали на защиту! Сами, понимаешь: ты, я и только самые лучшие бойцы… Мы бы разбили любого, кто на нас посмел бы напасть, – очень убедительно и быстро говорил Слеш.
– Арнамент, – оскалив зубы, произнёс Зверь. В его глазах горел адский, сильный огонь. По этому взгляду можно было сказать, что ничто не сможет его остановить. Он будет, как поезд, летящий без остановок на полной скорости, сносить всех, кто встанет на пути.
– Он мой! – Громко и злобно сказал Зверь и отвернулся от Слеша, кусая свою нижнюю губу. Услышав эти слова от Зверя, Слеш радостно улыбнулся в душе, но виду не показал. Его взгляд всё также был печальным, а из глаз убежала слеза.
***
Всё… Я снова испортил всё, что мог. Нафантазировал себе, что всё будет хорошо, просто потеряв чувство реальности. Забыл, что жизнь – это такая сука, которая никогда не оставит тебя в покое, и нельзя просто взять и… Не может всё быть хорошо. Я словно жил в тумане, во снах и не хотел просыпаться, я наслаждался этим райским сном, но меня выдернули из него… Меня грубо разбудили и в очередной раз напомнили, сколько боли я приношу. К чему бы я ни притронулся, что бы ни поцеловал, ни влюбился бы во что-то… Всё… Абсолютно всё превращается в кровь… Сгорает в огне, распадается на молекулы, исчезает из этого мира. Господи, зачем я живу? Я – часть твоего циничного правосудия над людьми?
Теперь только жуткая боль в груди и никакой надежды, я растерял свой потенциал. Много улыбался в последнее время, тренировался упорно, надеялся, что, наверное, это и есть тот случай, когда мне должно было повезти… Я умолял, чтобы мне повезло, чтобы из-за меня никто не страдал, приближался момент истины и, вроде, всё становилось лучше, но перерезали эту самую тонкую, самую хрупкую ниточку из-за которой я хотел жить. Меня в очередной раз убили… Опять на те же грабли, снова разбитое сердце и только кровь. Ничего не могу изменить и никогда не мог. Надо было сломя голову лететь туда, бороться за единственное светлое, что продолжило бы мою жизнь… Нет, всё время море оправданий своему бездействию – и только грусть в конце… Я не боролся за своё счастье, и вот такой удар судьбы прямо… Мне будто перерезали горло. Хочу рыдать, хочу всё крушить, уничтожать… Но разве это что-то изменит? Я могу убить всех, всех, кто каким-либо образом отнял у меня смысл жизни, я открою своё кладбище, уничтожу сотни, тысячи, но разве это что-то изменит? Месть не облегчит моё горе… Я не верну её… Не буду прижимать к себе, держать в руках её нежное тело, чувствовать её сердце, вздрагивать от её тонкого дыхания, никогда не поцелую её, никогда не смогу даже поговорить с ней, и только память о том, что было, будет убивать меня всё сильнее. Я буду уничтожать себя изнутри, сжирать и снова биться в конвульсиях, ожидая прихода смерти…
Безумие может поглотить мой разум… Я схожу с ума, не могу… Я не хочу больше жить…
Я готов, несмотря ни на что, приготовившись к последнему пути, пойти на встречу с палачом моих надежд… К убийце моих желаний… Настало время…
***
Я проснулся на полу. На улице был ясный день. Котёнок общался с Марком, Вепрь что-то писал. Если сегодня меня не станет, то у них будет больше шансов выжить. Надеюсь, я прав. Протерев глаза, зевнув, немного потупив спросонок, я подошёл к Вепрю.
– Вепрь, – сказал я в полголоса. Он поднял на меня глаза, взгляд у него был очень печальный и какой-то замученный.
– Что, Панк? – Спросил он спокойно.
– Я не хочу убегать, – я смотрел ему прямо в глаза.
Он немного повернул голову и удивлённо произнёс:
– Не понял.
– Я не хочу уезжать из этого города. Я лучше здесь сдохну, но сам выберу, как и где. Хотя бы в этом аспекте я оставлю за собой право голоса. Я согласен жить в постоянном страхе и находиться под прицелом, скрываться и бежать от преследователей и готов учиться этому искусству обмана, – я говорил эти слова с полным осознанием их смысла. Вепрь закрыл глаза.
