Я готов! Чисто выбритый, волосы убраны, а своего целеустремлённого взгляда в отражении даже сам немного побаиваюсь, словно дикий зверь чувствует запах крови. Возможно, таким меня и сделали… Нет, я сам себя таким сделал. Нужно, чтобы все видели этого дикаря, злодея…, но грусть на фоне ненависти и злобы уже никто не сможет убрать из моего взгляда, мне тяжело, когда я думаю о Даше, невыносимо при мыслях о моих погибших коллегах. Пора…
Мне жестом показали на выход, сейчас начнётся бой. Уверенным твёрдым шагом я направился к своеобразному рингу. Крики разъярённой толпы полились оттуда, с прохода. Люди ждали кровь, они сделали ставки, и теперь всё зависело от меня, они ждали шоу. Шрифту удалось убедить организаторов провести показательный бой, и мой заработок сегодня не обещал быть большим, но когда толпа узнала, что драться будет русский, все пришли посмотреть на того, кто пьёт водку с белыми медведями и в свободное время играет на балалайке, восхваляя своего вождя. Они ожидали крупного мясного мачо. Интересно, каково же будет их удивление, когда выйду я? Криминальная верхушка, по слухам, сегодня воздержится от больших ставок. Ну, этого и стоило ожидать. Они хотят оценить мои навыки и задуматься над принятием решения: ставить «за» или «против».
И вот, по пояс голый, в лёгких штанах и кроссовках я вышел на суд людской. Толпа кричала, махала руками. Помещение было довольно неплохим, хоть и подвальным, скрытым от непосвященных. Вокруг стояли люди, круг для боя не был никак очерчен, просто пустое место. Также люди были выше, в два яруса, там, наверное, и собиралась богатая элита. Несло потом, и яростью было пропитано всё вокруг.
Мой оппонент: мужчина на голову выше меня, с чёрными волосами, очень короткой стрижкой, внушительно развитой мускулатурой, в спортивных штанах и тоже в кроссовках. Напрягаясь, он демонстрировал всем свои ошеломляющие формы, не понимая, что против меня шансов у него нет. Угрожающе посмотрев на меня, он презрительно хмыкнул и издал настоящий рёв, после чего пришедшая на зрелище толпа взорвалась в криках. Они неистово дёргались и яростно били ногами в пол. Мой соперник начал кружить вокруг меня. Я так понял, что бой начался, потому что кровожадные люди с зажатыми в руках деньгами сбавили громкость и устремили свои глазёнки и всё своё внимание на нас.
Он подходит, резкий удар с левой по прямой в голову я пропускаю. Не страшно – переживу, мотаю головой, лёгкий шок. Шрифт сразу сказал, что нужно толпе: им нужно нечто, и, даже если тебе достаточно лишь одного удара, чтобы победить, разыграй драматическую комедию. А для людей с большими деньгами это нужно больше всего: вспоминая, с какой легкостью их боец расправляется со своими соперниками и анализируя, как потеешь ты, они, не задумываясь, поставят на своего, и тут их будет ждать сюрприз. Мы наварим лаве на их наблюдательности и ошибочных мнениях. Не показывай своих сильных сторон, у тебя всегда должен оставаться козырь в рукаве.
Поднимаю руки, снова удар с левой, увернулся. Удар в рёбра, не достаточно сильный, чтобы я упал. Соперник чувствует своё превосходство надо мной, как же это противоречит прописным истинам: нельзя недооценивать противника.
Снова сближается, замах правой, и тут я по самой короткой траектории пробиваю ему в челюсть. Затем сразу, вдогонку, как говорится, удар с левой в область носа и кусок мяса лихо отправляется на отдых.
Лежит, потерянный, глаза вместе собрать не может. Толпа рвёт глотки, скачет и жестикулирует, словно оратор призывает недовольных к беспорядкам. Недоумение: как вот это чудо средних размеров снесло с двух ударов перекаченного бугая? Ну, вы же не верите ни в бога, ни в чёрта, а стало быть, и в нас тоже, поэтому удивляйтесь господа, удивляйтесь и платите. Подняться месье так и не смог. Поэтому я с большим удовольствием ушёл с глаз этой чёрной кровожадной публики.
После первого боя моя доля составила две тысячи евро. Неплохо так-то, больше ста тысяч в рублях, а Генри говорил, будет мало. Возможно это и немного по большим ставкам, но для меня – более чем достаточно.
***
Я тихо сидел на стуле, поворачивая голову так, как надо было ей. Рене внимательно обрабатывала мои ссадины и иные полученные повреждения в бою. К боли мы привыкшие, поэтому работала она со спиртом. Володя стоял позади нас и, смеясь, пересчитывал внушительную пачку банкнот в своих руках, их шуршание разносилось на всю гостиную.
– Два куска! Два куска за одну ночь, и с такой лёгкостью. Макс, да ты – золотая жила. Мы с тобой столько лаве срубим, сколько нам и не снилось, – восторгался Шрифт.
– Больше, чем планировал? – Ехидно усмехнувшись, подколол я его.
– А то. Все ставили по мелочи, и такие цифры набежали. Да, многим по вкусу, что дерётся русский. Понемногу, но ставок очень много и все против тебя, – смеялся Генри.
– А мне часто придётся, его битую рожу в порядок приводить? – Совсем без улыбки встряла в разговор Рене.
