– Почему-то мне кажется, что это ещё не всё, – проговорил я.
– Мы ещё живы? – Спросила Рене.
– Ненадолго, – улыбнулся Володя.
Здание словно поразила молния, всё затряслось, разломанные стены начали крошиться, и вновь на горизонте появилась тёмная орда. Оборотни снова обошли нас стороной, а в лоб готовились атаковать циклопы и умруны.
Меня невыносимо затрясло, голова начала разрываться, я упал на землю. Меня скрючило и вывернуло. Боль словно разрывала мне голову и грудь, слезы моментально вырвались из глаз. А тёмные твари пошли в атаку. Я лежал на земле под лязги мячей, под крики инквизиторов, под рёв тварей, и меня выворачивало наизнанку. Тошнотворные позывы, кровь пошла изо рта и носа, казалось, что из глаз течёт тоже кровь, а не слёзы. «Я должен им помочь, но я не могу…». Меня перестали растягивать, теперь меня сжимают, и я чувствую, как не выдерживают мои рёбра. Я кричу, одно ребро не выдержало, накал, огонь, страх, боль.
На секунду отпустило, я открыл глаза: уставшие борцы с ужасом с яростью в глазах, оскалившись, отбивают нападения раз за разом. Как им трудно, они хотели не такой жизни, а Рене здесь вообще лишняя, зачем ей всё это? Она – боец, и, наверное, самый отважный и самый храбрый из нас. Снова скрутило, но теперь живот. Снова кричу, второе ребро не выдержало. Что со мной? Что со мной происходит?
Лёжа на полу в промежутках между наплывающими потоками боли, я открываю глаза и вижу Дашу. Она смотрит на меня печальными глазами, сжимает свои маленькие кулачки. Волнуется…, волнуется за меня…, «Не переживай, теперь точно всё, я ничем не могу помочь ни им, ни себе». Словно ступенькой поочередно сломалось ещё три моих ребра. «Всё, мои недруги, можете радоваться, вы, наконец, услышали, как я кричу от настоящей боли».
Начинаю рычать, собираю все силы в кулак, набираю в избитое тело по максимуму воздуха – Даша поддерживающе кивает и начинает улыбаться. Через боль…, через ужасную боль, я встаю на колени, набираюсь сил, раскидываю руки в стороны и издаю такой утробный рёв, которому может позавидовать самая яростная тварь адского мира. Словно взрывной энергетической волной и инквизиторов, и Рене, и всех тварей впечатывает в стены со всех сторон от меня, здание ходит ходуном, а я продолжаю кричать изо всех сил. Никто не может устоять перед моим энергетическим ударом, но сейчас я об этом не думаю. Отдав все силы на этот рывок, я смолкаю, и все твари, наполнявшие комнату, вместе с моим энергетическим потоком несутся назад ко мне. Главное, что инквизиторы и Рене целы.
Я встаю на ноги и боюсь того, что вижу: все твари пытаются воспротивиться моей силе, но они, словно сильным магнитом, очень быстро притягиваются ко мне обратно. Вот они уже совсем близко, я должен взять меч, но не могу, я тоже прикован к этому месту… Что всё это значит? Оборотень влетает в меня, но не врезается, как должно быть, а проникает внутрь меня и пропадает, словно я – пропасть. За ним несутся против своей воли все остальные, а я испытываю ужасную боль каждый раз, когда в меня кто-то входит. Я продолжаю кричать, нечисть не заканчивается, я чувствую, что больше не могу это терпеть, но ничего не могу с этим поделать. Инквизиторы с интересом наблюдают сей феномен, но правильно делают, что даже не пытаются подходить ко мне. Циклопы, оборотни, умруны, бесы всё летит в меня с огромной скоростью, и я кричу от дикой, нестерпимой боли.
Хлопок…, и я больше не чувствую боль. Я поглотил всю нечисть в себя, но это невозможно! Голова кружится. Шрифт с разбитой, окровавленной головой подходит ко мне. Я чувствую лёгкость и падаю на пол. Ко мне быстро припадает Рене и хватает мою голову, к ней бегут Демиен и Эрван, но всё это так медленно. Шрифт что-то кричит, но я не могу разобрать, что именно, я ничего не понимаю. Грегори обнимает Пьера. На меня с тоской смотрят Линди, Джонатан и Себастьян. «Кто-то остался жив. Я их спас…». Я лежу на коленях Рене и смотрю…
– Так я не против умереть…, – с трудом сказал я и провалился во тьму.
12.10.2017
Тяжёлое дыхание. Невозможность пошевелить конечностями. Перезагрузка. Глаза с трудом приоткрываются, а затем со страшной силой сжимаются обратно, но не отступают в попытках достичь поставленной цели. А цель их ясна и проста – открыться и пробить бесконечную окутавшую их тьму.
Хочется крикнуть, но словно ком в глотке мешает издать даже писк. Такое бывает в кошмарах, когда очень хочешь позвать на помощь. Глаза всё ещё стараются поднять шторы век и взглянуть на уготованный для них мир. Тело не слушается от слова «совсем», даже последний пальчик на ноге не может пошевелиться. Атрофированные мышцы? Сколько по меркам земных времён тело находилось без движения? Это кома? Или смерть и возрождение? Возвращение? Или такого испытание ада? Вечность быть парализованным, но всё осознающим овощем, не имеющем способности что-либо сделать, что-либо сказать… Способным только чувствовать боль… физическую и душевную.
