Свет, иногда проникающий, так ужасно режет, что всю голову моментально охватывают вспышки боли, но с каждой минуткой у этой тьмы, похоже, выигрываются миллиметры, и глаза начинают слезиться. Утреннее пробуждение…
И сквозь водяную пелену глаза открываются…
***
Он лежал в мягкой постели и не мог шевельнуться, чтобы хоть немного осмотреться по сторонам и засвидетельствовать место, в котором очнулся. Он только и мог, что зыркать глазами во все стороны в поисках чего-то, за что мог мысленно зацепиться. Видел справа на окне шторы, тусклый свет, впереди – деревянные полочки с книгами, сверху белый потолок. По аромату и звукам он сразу понял, что находится в квартире жилого дома. Двумя этажами выше девочка явилась домой позже разрешённого и сейчас получает трёпку. Скорее всего, от своей мамы, потому что голос отчитывающего родителя женский. В подвале орут друг на друга блохастые представители нашего мира.
Не страшно…
Откуда-то из необозримого пространства раздались мягкие шаги. Обычный человек и не услышал бы этого тонкого переката с пятки на носок, но только не наш сегодняшний пациент.
– Всё-таки очнулся, – со сдержанной радостью произнёс совершенно незнакомый голос, от которого повеяло табаком и томатным соком.
В ответ была тишина, но глаза прикованного к постели человека засияли. Единственным, чем мог, он показывал, что понимает оратора.
– Молчишь…, – с досадой выдохнул незнакомец и вышел из необозримой темноты.
Больной сильно удивился, увидев перед собой собеседника. Пред ним предстал мужчина лет тридцати с усами в форме подковы. В чёрной бандане, из-под которой сзади пробивались длинные светлые волосы, достигающие по длине плеча. Белая классическая рубашка гармонично сочеталась с цветом волос, а шляпа хомбург в руках незнакомца была в цвет банданы.
– Не хочешь говорить? – С досадой повторил мужчина, и хотел было пойти по своим делам, но увидел, как с трудом еле дёрнулся глаз несчастного. Это заставило его приблизиться к лежачему и пристально начать разглядывать его лицо. – Или не можешь говорить? – Раздумывая вслух, медленно произнёс он.
После этих слов больной с силой зажмурил глаза, а затем раскрыл их. Так он сделал, как мог быстро, несколько раз подряд, чтобы дать собеседнику понять, что тот прав в своих предположениях.
– Понятно, – с облегчением проговорил усатый мужчина и улыбнулся. – Это пройдёт. Всё будет хорошо, – подбадривал он несчастного, прикованного к постели паренька. – Мы ведь, – улыбнулся он. – Инквизиторы. И у нас быстрее проходит процесс регенерации.
После этого незнакомец быстро покинул комнату. Практически сразу из соседнего помещения раздался звук поджигания бензиновой зажигалки, и шаги стали возвращаться. Очень быстро по комнате разнёсся противный запах табака, и снова в кадре появился усатый мужчина с сигаретой в зубах и с планшетом в руках.
– Володаров Ринат Михайлович, пятнадцать лет. Был принят в ученичество инквизитором высшего ранга Вулканом 7 декабря 2015 года. Обучение пройти не успел, так как 20 декабря 2015 года началась война. Не может считаться отступником. Формально был усыновлён Фадеевым Максимом Юрьевичем, которого ныне зовут Романов Максим Эльдарович, но по факту он как был отступником по имени Панк, так им и остался. 18 мая 2017 года был тяжело ранен неизвестными, пытавшимися убить отступника, являющегося его приёмный отцом. – Мужчина оторвался от своего занимательного чтива и посмотрел на наблюдавшего за ним паренька. – Тебе повезло, что я вытащил тебя с того двора, иначе Маршал либо замучил бы тебя, либо грохнул, желая узнать, где обитает неуловимый Панк.
Парень молчал и не отрывал своих глаз от оратора.
– Меня зовут Мортус. Я – инквизитор высшего ранга, и я не разделяю взглядов, а тем более методов своего коллеги. Он уже пытался разыскать тебя, когда понял, что ты жив. Поэтому я не видел другого выхода, кроме как спрятать тебя у себя дома. Я вылечу тебя, а дальше…, – замолчал мужчина и по-отцовски с тоской и лаской взглянул на больного. – Парнишка, давай как-нибудь сам. Я не пойду против своих…, но и тех, кто невиновен, в обиду не дам. А ты, – улыбнулся добрый усач. – Даже не инквизитор. Присягу не успел принять, так что ступай с богом и живи за всех нас. Только живи самой полноценной жизнью, потому что именно ты знаешь обе стороны медали, и именно ты получил шанс остаться в стороне. Не упусти же его.
***
Как я устал…
С трудом открываю глаза и начинаю чувствовать, как неудобно лежать боком на твёрдом камне подо мной. Всё в тумане, в дымке фиолетового цвета, очень густой дымке. Никого нет, никого не видно, словно я единственный здесь; странно, потому что по количеству заливающего белого света, я мог бы предположить, что точно нахожусь на улице. Пытаюсь высмотреть место, приподнимаюсь – теперь я сижу, как говорится, на жопе ровно и смотрю по сторонам. Голова зудит безумно сильно, зеваю и, жмурясь, гляжу в небо.
