– Какой бой, какой плен? – Посмотрел на меня Шрифт. – Это Франция, сынок. Он сам через день пришёл сдаваться, не выдержал стыда. Никакого сопротивления. Этот мальчик ни в жизнь руку на своих братьев не поднимет. Это у нас…, – ухмыльнулся Генри и посмотрел на меня. – Французские инквизиторы даже кристаллом не пользуются. Не забывай, что в этой стране они – законное специальное подразделение, и если им кого-то нужно будет найти, они это сделают с помощью соответствующих служб.
– Мы на их фоне прямо дикари какие-то, – недовольно буркнул я.
– Чёрт с ним, – не успел договорить Шрифт. Вывели Людовика Перейру, и наши глаза устремились к виновнику торжества.
Стояла тишина. Что бы не совершил этот инквизитор, он по-прежнему оставался братом для тех, кто сейчас стоял и смотрел на него. Им всем было больно, но никто не мог простить его, ведь он бросил всех на произвол судьбы. Теперь я понимал, почему таким мрачным был Жульен Сангаре, он не мог выдержать подобного, поэтому и не явился на этот чудовищный акт. Людовик не предавал его, ведь Сангаре калека и не был допущен до рейда, поэтому ему можно было не присутствовать. Перед ним Перейра чист, но перед инквизиторским братством он совершил преступление и должен был смыть позор кровью.
(Говорят по-французски)
– Я признаю, что нарушил клятву, – с трудом выдавливал из себя виновный, опустив глаза в пол. – Я предал вас, братья, и должен понести заслуженное наказание. Простите… меня. – Людовик Перейра закончил свою речь и сам встал на колени, склонив голову.
– Вынесший приговор, должен быть готов сам его и исполнить, – громко объявил Грегори Атик. – Я – ваш лидер, я – архинквизитор и я всегда твердил вам про вечную, нерушимую клятву. Клятву, которую нельзя предавать. За любое её нарушение прощения быть не может. – Говорил он в зал, затем посмотрел на стоявшего на коленях юношу. – Людовик, я принимаю твои извинения и твои раскаянья, но свой позор ты можешь смыть только кровью.
– Я знаю, – уже более решительно ответил приговорённый и исподлобья посмотрел в глаза архинквизитору.
– Умри с миром, – произнёс Грегори и со скрежетом вытащил свой меч из ножен.
Все молчали и смотрели на них. Архинквизитор сделал шаг к приговорённому, крепко обхватив свой меч двумя руками. Взял замах – и одним хлёстким движением обезглавил молодого инквизитора.
Рене зажмурила глаза и уткнулась своим лицом мне в плечо. Кто-то из инквизиторов охнул, но приговор был исполнен. Дело было сделано.
– Грегори всю ночь точил меч. Боялся, что не сможет с одного удара всё сделать, – тихо сказал мне Володя.
– Но у него же силища-то какая, – удивился я.
– Если бы меч был тупой, одной силы могло быть недостаточно. Одним ударом всё-таки проще и для себя, и для жертвы, – грустно подытожил Шрифт. – Ну что, пойдем? Помянем, да пообщаемся? Запланированных дел сегодня, как видишь, больше нет, – улыбнулся он.
– А были? – Усмехнулся я.
– Да, – протянул Шрифт. – Тебя планировали на костре сжигать, – с иронией проговорил Генри. – Как героя, – добавил он и засмеялся.
– Вот ты серьёзно? – Я не понял, шутит он или нет.
– Конечно, нет, – он сказал это так, что у меня всё ещё остались сомнения. Вот же гад.
***
Мы вернулись домой, распечатали бутылку водки и сидели вместе со Шрифтом распивали её.
– Дураки они, не понимают, что значит наша клятва. Представляешь, были ведь инквизиторы, которые просили пощадить Людовика. Сохранить, мол, ему жизнь, оступился, мол, с кем не бывает. Ничего не понимают, – досадовал Генри с рюмкой в руке.
– Вы меня сжечь хотели? – Всё не мог угомониться я. – А если б я в себя не пришёл, уже совсем не пришёл бы?
– Ну, до этого ведь не дошло, – Шрифт демонстративно начал разглядывать потолок.
– После всего того, что я сделал, – мне было неприятно, хотя я, честно говоря, до последнего не понимал, чего во мне было больше – обиды или смеха от сложившейся ситуации.
– Мы проверяли, мы констатировали твою смерть, – пытался серьёзно ответить мне Володя, думая, что я обижен всерьёз. Я всё ещё не понимал, обижен я был всерьёз или это просто истеричное непонимание из меня льётся.
– Хорошо проверяли! – Воскликнул я. – Живого человека на костёр. Тьфу на вас, – дурачился я.
– Ладно, давай хлопнем, хватит причитать уже? – Понимая, что всё-таки ошибался в моей живучести, предложил Шрифт.
– А призрак с тобой, давай, – махнул я рукой, и мы опрокинули в себя по очередной рюмке.
– Ну, что Макс, поговорим о деле, – морщась после водки, произнёс Шрифт.
– Выкладывай, – поддержал я.
– Запланированный бой переносить не будем? Сможешь выступить? На кону настолько много денег, что я считаю этот бой нашей ленточкой на финише. Если будем пытаться вытянуть больше, могут начаться вопросы, – объяснил мне Володя. Он в этих делах опытный, и ему можно было доверять.
– Когда бой, напомни, – попросил я.
