В раздевалке я сидел на скамье и старался прийти в себя, всё тело было мокрое от пота, в голове страшно скрежетала черепная коробка, подташнивало, а в памяти стоял человек, которого я убил.
Во время всех этих ощущений и мыслей ко мне в покои ворвались, несколько раз оглушительно ударили меня чем-то, накинули на голову мешок и уволокли в неизвестном направлении.
После смерти Людовика Перейры инквизиторы из Парижа долго не могли прийти в себя. К тому же, всё ещё слишком свежи были раны на их душах: они были глубоко омрачены гибелью своих братьев во время рейда.
Несмотря на то, что тело Людовика было сожжено, и с ним простились отдельно от остальных, кто-то не мог, даже после казни отступника, простить ему его проступок. Эти инквизиторы решительно требовали, чтобы отправление дезертира в мир духов не сопровождалось традиционными церемониями. Другие были подавлены и воспринимали эту утрату не слабее, а, где-то в глубине души, даже ещё сильнее, чем гибель товарищей во время боя. Одна вещь объединяла почти всех инквизиторов в то время – они жадно пили. Они заливались алкоголем в барах ночного города, стараясь поскорее забыться и не думать о произошедшем. Кто-то от злости, кто-то с горя, от безысходности, кто-то от радости, что остался в живых. Ребята впервые не просто взглянули в глаза смерти, они вдохнули аромат её духов и ощутили на своём лице её нежное дыхание.
Стояла уже глубокая ночь, а Джонатан Реми вместе с Пьером Атиком приговаривали очередную бутыль с пагубным пойлом в одном из ночных клубов города. Громкая, оглушающая музыка не смущала молодых парней. Их уже сложно было хоть чем-то зацепить. Они сидели в одной из своеобразных комнаток в вип-зоне. Перед ними на стеклянном столике стоял метровый кальян, забитый мятно-арбузным табаком, бутылка крепкого алкоголя, рюмки и ещё какая-то мелочь. Постояльцы располагались на диванах с мягкими подушечками, а от внешнего мира их закрывали лёгкие шторки из тёмного материала.
– За наших павших братьев! – Продекламировал сын архинквизитора Парижа, и рюмки без звонкого соприкосновения опрокинули содержимое в неспящих гуляк.
– Всё ещё переживаешь за Людовика? – Толкал в плечо товарища Джонатан.
– Да, – тихо произнёс он. – Я видел, с каким трудом отец принял это решение. Он воспринимал это, словно убивает одного из своих сыновей.
– Мы все благодарны твоему отцу. Он вырастил нас, всему научил. Он – настоящий архинквизитор, – пытался подбодрить собеседника Реми. – Его решение – это сложный, тяжёлый выбор, но он был единственно верным. Я уважаю его и горжусь тем, что у нас такой лидер. Надеюсь, что его сын в будущем будет так же славно руководить нами, инквизиторами Парижа.
– Не знаю, гожусь ли я на это, – грустно проговорил Пьер.
Мягкие тёмные шторки раздвинулись в стороны, и в комнатку инквизиторов вошёл посторонний.
– Здесь заня…, – агрессивно накинулся на пришельца Джонатан, но в мгновение обмяк. – Месье, доброй ночи, – в знак смирения молодой инквизитор направил свой взгляд в пол.
– Не стоит, дети мои, – мягко проговорил гость. – Пьер, дорогой мой сын, хватит поддаваться обману стакана. Всё имеет начало и имеет конец. Тоска и отчаяние в том числе. Идём домой.
– Отец, – ответил Пьер Атик и крепко обнял Грегори.
– Я знаю…, знаю, – прижимал сына к себе архинквизитор и подбадривающе похлопывал по спине. – Идём домой.
– Хорошо, – отозвался Пьер. – Реми? – Обратился он к собутыльнику, – ты идёшь?
– Я позже приду. Хочу побыть немного в одиночестве.
– Ладно.
Грегори и Пьер попрощались с Реми и покинули заведение. Джонатан остался один.
Расправившись с выпивкой, Реми отправился к администратору, чтобы расплатиться. Каково же было его удивление, когда он узнал, что с денежной точки зрения всё уже улажено. «Грегори – великий лидер», подумал он и вышел из заведения в тёплую приятную ночь.
Вдохнул аромат раннего утра, посмотрел на шатающихся нетрезвых людей, закурил сигарету и собрался было уже отправиться в путь, но увидел знакомый силуэт, приближающийся к нему. Реми решил задержаться. Мужчина подходил уверенно, правда, слегка качаясь, и приветливо улыбался.
– А ты чего здесь делаешь? – Усмехнулся Джонатан и радостно улыбнулся. Он обрадовался, что не единственный такой дурной из своих собратьев, кто не спит в столь поздний час.
Вместо ответа холодное лезвие страшно резким молниеносным ударом порезало шею инквизитора. Он начал кряхтеть и схватился за своё горло, из которого мощным потоком брызнула красная жидкость.
– Ты слишком много говоришь, – злобно сказал убийца, хладнокровно наблюдая, как его жертва припадает к земле и истекает жизнью у него на глазах.
Сполна насладившись зрелищем, негодяй скрылся с места преступления.
***
Ледяная вода в лицо, что может быть лучше, чтобы привести в чувство спящего человека? Я резко открыл глаза, оскалился и напряг все свои мышцы, но это было впустую. Руки крепко привязаны к стулу, тяжело двигаться, перед глазами злое лицо мужчины в ослепительно белом костюме.
(Говорят по-французски)
