Линдсей Ле Барон утешал Жульена Сангаре и убеждал того в том, что назначение в Арне-ле-Дюк – это вовсе не так плохо. Но Жульен был печален и опустошён, он воспринимал всё так, словно на нём поставили крест.
Когда все, наконец, пришли в дом собраний, Грегори потребовал тишины.
– Сегодня ночью произошло нечто ужасное, – объявил архинквизитор из-за чего собравшиеся в зале не на шутку напряглись. Грегори оглядел всех присутствующих и с досадой опустил свой взгляд вниз. Ему было больно говорить о случившемся, но он должен был продолжать. – Сегодня ночью был убит Джонатан Реми.
– Что?! – Воскликнули инквизиторы, но голос Пьера Атика был громче всех. Он прорывался через гомон и был преисполнен удивлением, ведь именно Пьер вчера вместе с Джонатаном сидел в клубе и напивался. Он видел Реми живым всего несколько часов назад, и сейчас известие о гибели товарища не на шутку тронуло его.
– Его нашли возле ночного клуба утром с перерезанным горлом. Удар наносил профессионал: он был очень точный и сильный. Убийца точно знал, что делает. По мнению экспертов, осматривавших тело, и, к сожалению, я с ними полностью согласен в данном заключении – убитый хорошо знал своего убийцу. Никаких следов борьбы обнаружено не было, к тому же инквизитор был полностью открыт в момент удара, – Грегори замолчал. Немного подышал, посмотрел на подавленных, раздосадованных ребят и с трудом нашёл в себе силы продолжить. – Смею предположить, что убил его кто-то из своих.
– То есть как это? – Удивилась Рене.
– В каком бы алкогольном опьянении не находился Джонатан, он всё-таки тренированный инквизитор и на удар обычного человека успел бы хотя бы среагировать, из-за чего рана на его шее была бы не настолько идеальна, – объяснил Грегори. – Реми не успел ничего понять, а это значит, что убийца одним безумно быстрым и точным ударом порезал его. После чего нашему брату оставалось только схватиться руками за повреждённое место.
– Никто из нас бы этого не сделал! Мы все здесь – братья! – Заявил Пьер Атик.
– Я понимаю ваше негодование. Я сам хочу разобраться в случившемся не меньше вашего! – Объявил Грегори. – Но сейчас необходимо всем успокоиться и подумать максимально без эмоций о том, кто мог это совершить. Если же виновный среди нас, я попросил бы его признаться в содеянном и аргументировать свой поступок.
– Враг Танатоса, – проговорил двухметровый Линдсей Ле Барон.
– Нет! – Взорвалась Рене. – Максим не мог этого сделать!
– Только у него был конфликт с Джонатаном Реми, – подхватил мысль своего товарища Пьер Атик. – К тому же, где он сейчас?
– Какой конфликт? – Девушка развела руки в стороны. – Обидное слово во время утренней тренировки?
– Нет…, до этого. В церкви, – поддержал Линдсея и Пьера Себастьян Петит.
– Это безумие! – Продолжала Рене.
– К тому же, он чужой, – добавил Пьер.
– Ты говоришь это из-за ревности, – оскорбилась Рене, видя, что французских инквизиторов вполне устраивает вариант выставить меня крайним, не разобравшись в ситуации.
– Ревность здесь ни при чём. Он сильнее любого из здесь присутствующих, он мастерски владеет оружием, и у него кроме негатива нет ничего по отношению к нам.
– Пьер прав, – подхватит Линдсей Ле Барон. – Схватим мерзавца и узнаем, за что он порешал нашего товарища!
– Вы будете мучать его просто так! Он здесь ни при чём! – Кричала Рене вслед инквизиторам. Они уже отправились на поиски. Доводы девушки их не интересовали.
Сзади к ней молча подошёл Грегори Атик и положил свою руку на плечо.
– Отец, они же убьют его. Максим не сдастся в плен, и им придётся сразиться. Я не верю, что он мог это сделать, – плакала Рене, прижавшись к груди архинквизитора.
– Мужчины способны на многое, когда дело касается женщин, – грустно произнёс лидер инквизиторов. – Но я тоже не верю, что русский мог убить нашего Джонатана. Надеюсь, Генри успеет предупредить его об опасности и кровопролития удастся избежать.
– Генри? – Непонимающе посмотрела девушка на Грегори.
– Он незаметно для всех сразу ускользнул из зала, как только вы начали обсуждать причастность русского к этому грязному делу. Всё будет хорошо, милая.
***
С трудом я открыл глаза и обнаружил себя привязанным к стулу. Тела трёх моих мучителей начинали меня немного волновать. Всё дело в запахе, который я чувствовал лучше, чем обычные люди. Силы я восстановил, жизни моей ничего не угрожает, пора и выбираться из этого места.
Я напрягся изо всех сил и постарался поелозить на месте. Может, верёвка где-то даст слабину или стул начнёт ломаться. Ничего не помогло. Тогда я повалился на бок вместе со всей этой неприятной конструкцией и пополз к лежащему на полу секатору возле тела одного из убитых.
