– Скажи, тебе не жаль, что твоего друга детства прилюдно обезглавили? – Как-то уж слишком агрессивно поинтересовался пришелец.
– Мне жаль и Людовика, и Джонатана, которому перерезали горло, и Линдсея, над которым вдоволь поиздевались.
– Да, это всё ужасно, – молодой человек заволновался. – Может, промочим горло? – Предложил он.
Сердечко Пьера Атика тревожно зазвонило. Он подумал о молитве и о своём сегодняшнем ангеле-хранителе. Очень не хотелось вставать, словно согласиться – значит пройти точку невозврата.
– Хорошо, Себастьян, – улыбнулся Пьер, встал и направился в путь.
Рыжеволосый инквизитор встал вслед за ним. Сделал несколько шагов вперёд и, оказавшись прямо за спиной Пьера, выхватил из-за спины нож.
Я уже видел такое. В памяти очень явно всплыла картина гибели Иржи, когда Слэш ударил его в спину ножом. Тогда из-за Саркофага все инквизиторы были лишены инквизиторской силы, и я ничего не мог поделать. Тогда я не мог помешать мерзавцу, предателю убить того, кто спас мне жизнь.
Сейчас я могу, как бы я хотел суметь это сделать и тогда…
Я направил мощный напор воды, целясь между Себастьяном Петитом и Пьером Атиком. Почему вода? Потому что огнём, молнией, камнем я мог ранить сына архинквизитора. От воды меньше вредоносных последствий.
Напор ударил точно: сбил руку нападавшего с ножом, и Себастьян лишь несильно полоснул по спине Пьера. Ничего, жить будет.
Рыжеволосый инквизитор отскочил в сторону и в бешенстве посмотрел на меня.
– Пьер, дай меч! – Крикнул я по-русски, но француз с лёгкостью понял, что я от него хочу. Он вытащил мой скрамасакс и бросил мне. После этого присел на землю, явно порез всё-таки его тяготил.
– Ты! Gredin8, – яростно процедил сквозь зубы Себастьян.
– И вам добрый вечер, – усмехнулся я.
– Зачем? – Раздался слабый голос Пьера. Сейчас он страдал не от физической боли, а от душевной. Его голос дрожал, казалось, вот-вот и сын архинквизитора зарыдает во всё горло горькими слезами несогласия.
– Зачем? – Злобно повторил Себастьян. – Я хотел бы посмотреть, что будет с тобой, если ты увидишь, как самого дорого тебе человека убивают у тебя на глазах.
– Я не понимаю, – горько проговорил Пьер.
– Вы отняли его у меня. «Мы должны быть преданы кодексу, отступников ждёт только смерть» – это вы говорили! – Злился Петит.
– Ты имеешь в виду, – поразился я, так как думал, что мне послышалось или я не правильно перевёл, – Людовика?
– Не твоего ума дела, – резко огрызнулся рыжеволосый инквизитор.
– Вы были вместе, – с ужасом осознал я мотив убийцы. – Вы были любовниками.
– Мы были счастливы…, – замолчал Себастьян. – Я всё-таки убью тебя, – обратился он к Пьеру.
– Сначала придётся сразиться со мной, – объявил я и поднял свой меч вверх.
– Я готов!
Он смотрел на меня, словно пытался испепелить меня взглядом. Я не шевелился, старался успокоить своё сердцебиение, чтобы при малейшем ощущении применения мыследействия суметь отразить атаку и контратаковать. Француз знает, что слабее меня физически, поэтому может постараться ударить невидимо.
Себастьян принял стойку, держа меч горизонтально. Я выжидал, полностью отдавая противнику инициативу. Несколько стремительных шагов вперёд, удар в корпус, я легко ставлю блок. Разъединяемся, отскакиваем. Очень хорошо. Удар сверху со всей силой, с криком, опять ставлю блок. Слишком много в парнишке эмоций, а для меня – это всего лишь разминка. Разъединились. Берёт замах, чтобы ударить, но я чувствую, как пространство слегка кольнуло меня в шею – мыследействие.
Огромный огненный шар летит на большой скорости в меня, потушим огонь водой и контратакуем другим агрегатным состоянием воды – льдом с помощью мыследействия из стихии холода. Инквизитор кувырком увернулся от моих стрел-льдинок.
Он стоит скалится, злится на меня. Я не стал ждать и пошёл в атаку. Удар сбоку, с другого, сверху – Петит всё парирует и отскакивает в сторону. Однако, не все парижские инквизиторы слабы, но выносливость его подводит. Он выдохся, пора заканчивать с ним.
Себастьян снова нападает, полагаясь на свою злость и физическую силу – это мой шанс. Удар сбоку, ставлю блок и, используя мыследействие песок, поражаю глаза инквизитора. На мгновение от боли он зажмурился, и я вонзил свой меч в его живот.
– Людовик, – прошептал Петит и размяк.
Мне пришлось упереться ногой в его тело, чтобы вернуть себе скрамасакс. Проверил пульс, Себастьян Петит был мёртв.
***
Пьер терял вместе со своей кровью свою силу, ему было трудно идти. Скорее всего, помимо плохого физического состояния добавилась ещё и психосоматическая реакция. Узнать, что твой друг – предатель, который, к тому же, пытался прикончить ещё и тебя. Мерзкое ощущение.
