Разбуженная прана наполнила Плинтуса упругой молодой силой. Он стал огромным, как статуя Бамиана, которую пытались разрушить талибы. Множество могучих рук воздело его и усадило на золотой престол, с которым он слился и тут же принял позу роденовского «Мыслителя». Да так и замер, подсвеченный золотом.
Олигархи, припавшие на одно колено, вытянули руки. Служитель, бледный, худой, сделал на ладонях надрез, подставлял под бегущую кровь священную пиалу, и в ней смешивались кровяные тельца всех шести олигархов, образуя общую для всех кровь, которая была одновременно и кровью мира.
Служитель с голым черепом долил в пиалу на треть коньяка, добавил водки «Русский стандарт», побрызгал ликером, кинул сухую ножку летучей мыши и шепотом прочитал над напитком текст Закона о противодействии политическому экстремизму. Волшебный коктейль вскипел, полыхнул прозрачным розовым пламенем. В пустыне Гоби поднялся смерч, принял очертания темного, из вихрей и бурь, великана. Понесся на запад вдоль всей «дуги нестабильности», сметая селенья, порождая наводнения, сея рознь и войну среди народов.
Чашу с напитком вознесли на постамент, протянули Плинтусу. Тот выпил, наполнившись непомерной силой, охватывая умом и памятью все бывшие на Земле времена и царства, где он, советник, разведчик и звездочет, присутствовал у тронов царей, фараонов, халифов и императоров.
Он думал: «Я был и буду всегда, покуда у людей, не сотворенных методами клонирования, но рожденных от женщины, сохранится прямая кишка».
Роткопф угадывал его чувства… Взирал на него с обожанием.
Не успели проводить Плинтуса, который, сославшись на занятость, не остался на ужин и оргию, а укатил на своем звездолете, как в зал вбежали испуганные привратники с криками:
– Едет, едет!.. Сам Президент!..
Не давая совершиться предусмотренному протоколом салюту из бортовых орудий, игнорируя церемониал поднятия президентского штандарта, в зал быстро вошел Счастливчик, легкий, обаятельный, светский.
– Вы удивлены, друзья мои? Ходил в соседний лес по грибы, и дай, думаю, загляну в усадьбу к старым знакомым… – Он изящно раскланивался, здоровался с олигархами, успевая одному шепнуть любезность, другого легко пожурить, третьему сообщить приятную новость, с четвертым просто обменяться радушными взглядами.
Принимая из рук Роткопфа бокал с морковным соком и листик морской капусты, пошутил:
– Вы, дорогой Роткопф, всегда напоминали мне кролика или морскую свинку.
Тот был уязвлен. Эта малая колкость всколыхнула все накопившееся в Роткопфе раздражение.
Склонив в почтительном поклоне свою красноволосую голову, он произнес:
– А где же, позвольте спросить, Модельер? Когда я не вижу его рядом с вами, я задаюсь вопросом, может ли тень бродить одна, в стороне от предмета, который ее отбрасывает?
Это была явная дерзость, хотя бы потому, что Роткопф посмел назвать Президента предметом.
Счастливчик едва не вспылил, однако взял себя в руки. Он явился сюда по настойчивой просьбе Модельера, чтобы обнаружить олигархический заговор. Здесь важна была тонкая интуиция, и гнев был плохим советчиком.
– Я отбросил мою тень столь далеко, что она скрылась из глаз, – ответил Счастливчик. Но это изящное парирование и милое простодушие еще больнее уязвили Роткопфа.
– Увы, в последнее время многое скрылось из глаз. Например, надолго исчез из страны наш Первый Президент. Всех удивляют его бурные, многомесячные перемещения по планете, которые утомили бы и юношу. А ведь у него пересажены сердце, почка, левая половина мозга и семенники. Антропологи и физиономисты, рассматривая кадры его путешествий, уверяют, что мы имеем дело по крайней мере с тремя двойниками. У одного из них на руке присутствуют все пальцы, у другого их нет вовсе, а у третьего их шесть. Как вы можете это объяснить?
– Стробоскопический эффект… Знаете, это как в кино, когда рассматриваешь вращающееся колесо. Кажется, что оно то стоит на месте, то движется в обратную сторону. – Счастливчик продолжал внешне оставаться легкомысленным и игривым, хотя бестактности Роткопфа вызывали в нем импульсы гнева.
– У вас на все находятся точные ответы. Видимо, эта черта свойственна всем Рюриковичам, – нагло брякнул Роткопф, пылая красными металлическими волосами, которые обладали электропроводностью и могли быть использованы в лампочках накаливания наряду с вольфрамом.
Это было слишком…
Счастливчик больно взял Роткопфа за нос:
– Ну, ты, ящик из-под ксерокса, ты что себе позволяешь? Хочешь, чтобы я прислал к тебе налоговую полицию? Освежил старое уголовное дело? Или натравил на тебя патриотических журналистов, которые сдерут твой красный скальп и натянут на памятник Гамалее, что на Пироговке?
