Борис Петрович высоко помахал им светящейся фотографией с другого конца центральной площади парка, где работало новое пластмассовое футуристическое колесо обозрения с бесконтактными кабинками, которые по воздуху подымались наверх не соприкасаясь с дугой. Спрыгнув с капота мусоровоза, Борис Петрович побежал к своей команде, по горло утопая в нескончаемой пивной пене, извергавшейся под напором из разбитых стальных кегелей.
Обеспокоенный происходящим вокруг, Изтом решил немедленно связаться с командным центром. Он понял, чтобы вновь завладеть ситуацией, ему необходимо срочно обрести контроль над молодыми воинами, пока что воюющими на стороне БогКоманды.
— Виктор Сергеевич, я этого делать — не буду! — сказал Юра. — Вы же знаете — здесь старая электропроводка!
— Тогда я вас сдам, когда этот очкастый учитель-алкаш, вместе со своими друзьями-бомжами, уничтожить всю нашу систему и сам станет героем! — пригрозил Изтом, прижимая ладонь к уху.
Как и все остальные участники проекта Юра больше всего боялся публичного разоблачения, когда всем станет известно, как они на самом деле выигрывали школьные научные соревнования. Поэтому у него не было другого варианта, кроме как выполнить указание наставника.
— Дай мне знать, когда приблизится перегрев электросети, и я его выключу.
— Да, Юра, — ответила Лиза.
— А ты постарайся никого не упустить.
— Хорошо, — ответил Антон.
— Всем приготовиться! — скомандовал Юра. — Я подаю максимальную мощность!
Борис Петрович, облепленный кусками пивной пены, успешно перебежал через поле битвы в другой конец центральной площади парка и там воссоединился со своей командой, которая ждала его возле Глобуса. Поначалу все члены БогКоманды стояли молча, приходя в себя после внезапного появления подмоги, благодаря которой им всем удалось вырваться из плена. А вокруг них творился хаус: по залитой пивной пеной центральной площади парка летали бешенные школьники, добивая последних сектантов, прячущихся за школьными автобусами, когда все остальные верующие по-прежнему находились в ауре электростатического излучения. Петровский вылизывал от крови белую бороду, когда Чилл заметил, как Глобус снова изменил ритм работы. На этот раз он стал стремительно подыматься вверх и вертеться с еще большей скоростью, чем раньше.
— Чего они там еще придумали? — спросил Чилл. — Что они делают!?
Телескопические ножки, на которых стоял Глобус, подняли его на несколько метров над землей и зафиксировали в таком положении. Теперь он стал похож на типичный космических спутник, с быстро вращающеюся головкой, которая на глазах превратилась в огромную светящуюся шаровую молнию.
— Они выжимают из него всю мощность, — ответил Геннадий Павлович настороженно.
— Но зачем? — вмешался Борис Петрович. — Ведь так они заставляют систему работать на износ.
— У них просто нет другого пути, кроме как попробовать нас законтачить, — догадался Геннадий Павлович. — Они хотят нас превратить в радиоуправляемые фигурки.
— Как тех сектантов!? — уточнил Чилл испугавшись.
— Не только, — ответил Геннадий Павлович, подразумевая еще пионеров, которые пока что браво воевали на их стороне.
В этот момент веселье на центральной площади парка в миг остановилось — все «игроки замерли». Настала тишина. Лишь было слышно, как шуршит раскаленный Глобус. Спустя минуту накрученные второклассники как по команде переключились и, замахнувшись деревянными молотами, бросились бежать обратно в сторону Глобуса. За ними, вооружившись промокшими библиями, погнались выжившие сектанты. На центральной площади парка опять разыгралось представление.
— Осторожно! — крикнул Борис Петрович, когда увидел позади себя маленького школьника с черными глазами, который чуть было не снёс ему голову. Ребенок, замахнувшись молотком, ударился головой об стойку Глобуса и растерялся, а Богдан Петрович, оттолкнув друзей в сторону, упал вместе с ними на землю.
— Поднимайтесь! — скомандовал Геннадий Павлович. — Поднимайтесь скорее, теперь они все вместе против нас!
Когда Геннадий Павлович поставил всех на ноги, они увидели перед собой стену из злых школьников, позади которых прыгали, размахивая библиями, чокнутые сектанты.
— Я не хочу бить детей, даже таких, — тихо сказал Борис Петрович, глядя на черные глаза второклассников из его же школы. — Я не смогу…
— А я боюсь, — признался Чилл, не смотря на то, что сам часто подвергался позорным унижениям со стороны детей, которые каждое утро, выходя на прогулку с родителями в парк, писали ему на лицо, когда он спал на дне сухого фонтана, и смеялись. — Нет.
— От перегрева лопнули стержни, — сказал Геннадий Павлович, разглядывая парочку испорченных биобластиков. — Так что они уже не работают.
— Зато я смогу, — вызвался Петровский, уложив рукой бороду. — Одного сектанта я уже разбил, теперь пришло время молодых!
— Ну что я тебе говорил, Юра! — радостно кричал Изтом, выглядывая из-за ширмы. — Все получилось!
— Да, все вышло, Виктор Сергеевич, — ответил Юра, вглядываясь в экран детского игрового автомата. — Сработало.
