Старшине при этом чуток повезло. Его колено двигалось как бы вдогонку ноге сержанта и врезалось тому в коленную чашечку снизу вверх. Поэтому для Бугрова удар оказался значительно болезненней. Что, впрочем, никак не уменьшило боль Латыпова в паху.
Так или иначе, после столкновения коленками из глаз обоих противников посыпались звездочки. Сержант от внезапной боли ослабил хватку, и старшине удалось вывернуться из его «замка» на шее. При этом Латыпов упал на бок, а Бугров, очутившись на одной ноге, шлепнулся на спину. Зрители оживились и довольно загалдели в духе: «А неплохо он ему двинул!» и «Ну, теперь понеслось!»; а кое-кто даже начал заключать пари.
Бойцы быстро вскочили на ноги, но оба не торопились продолжать схватку. Сержант, морщась, растирал ушибленное колено, а старшина стоял полусогнувшись, приходя в себя после коварного удара в пах. Первым к активным действиям приступил Бугров, подумавший, что его соперник деморализован. А коли так, то надо брать его за жабры.
Прихрамывая, сержант приблизился к Латыпову и атаковал его с дальней дистанции. На этот раз он использовал не только прямолинейные джебы левой рукой, но и кроссы справа, заставляя старшину пятиться и защищаться. Примерно через минуту Сергей полностью восстановил дыхание и маневренность. Но за минувший отрезок времени сержант достал его несколько раз издалека, а последним джебом даже разбил нос.
Вид крови воодушевил Бугрова и он, отбросив осторожность, сократил дистанцию. Его расчет строился на том, что не надо позволять противнику очухиваться между прицельными дальними выпадами. Ведь в таком случае схватка может затянуться, перейдя в поединок на выносливость. А это – палка о двух концах. Ибо грузный сержант, недавно переведенный в разведку из караульной роты, особой выносливостью не отличался – в отличие от крепко сбитого, но поджарого и ловкого старшины.
Сблизившись с Латыповым, Бугров получил возможность переключиться на сногсшибательные свинги и зубодробительные кроссы, позволяющие вырубить противника парой ударов. И сразу извлек выгоду из нового положения, смачно влепив Сергею в ухо. А затем едва не заехал в висок, что могло бы закончиться нокаутом.
Но не закончилось, потому что Латыпов успел выставить предплечье. После чего врезал по корпусу, сбив сопернику дыхание. И началось то самое мочилово, которого и ожидали многочисленные зрители.
Пытаясь, как ему казалось, добить Латыпова, Бугров, на самом деле, лишь разбудил в нем зверя. Разбитый нос и свинг в ухо отнюдь не потрясли старшину, не единожды побеждавшего в схватках с мохначами. Зато окончательно привели его в чувство, переведя организм в положение «боевой режим». А в таком режиме Латыпов напоминал бульдозер.
Завязался жестокий и беспощадный ближний бой. С полминуты противники обменивались мощными хуками и апперкотами, от которых трещали кости и вылетали зубы. А на исходе этого безумного и яростного обмена, когда оба бойца уже выдыхались, Сергей, разорвав дистанцию, сумел провести свинг в голову. После которого Бугров рухнул, как подкошенный, и лежал, не шевелясь, несколько секунд.
Но это был еще не финал. Удар Латыпова получился не таким уж разящим, пройдя со скользом. Но измочаленный сержант потерял равновесие и скорее рефлекторно, чем осознанно, упал. А уже упав, решил схитрить, изобразив нокаут.
Дело в том, что любое шевеление означало для Бугрова поражение. Потому что в этом случае старшина имел право провести болевой прием, которому сержанту было бы нечего противопоставить. А вот противника, потерявшего сознание, по правилам трогать было нельзя.
Но и присуждать победу немедленно судья тоже не имел права – прежде следовало досчитать до десяти, и уже потом объявить победу нокаутом. Бугров это быстро сообразил и «прикинулся веником». Схитрил, в общем. Но подобный прием многократно использовали раньше и другие бойцы.
Лежа на земле и слушая медленный отчет, начатый судьей – «раз… два… три…», – Бугров лихорадочно соображал, как поступить дальше. Он уже понял, что драка оборачивается для него куда большими издержками, чем ожидалось. И «малой кровью» тут уже не обойдешься. Но вот загвоздка – Якуб велел ему бросить вызов Латыпову и драться за обладание лесовичкой. А о последствиях ничего не сказал.
Вот, например, уступит он старшине. Что тогда будет? Простит ли его Якуб или, наоборот, накажет? А если накажет, то как? Вдруг победа над Латыповым для Стратега принципиально важна? Одно дело, если он придет к выводу, что Бугров дрался изо всей мочи и проиграл поединок по объективным причинам. Другое, если Якубу покажется, что сержант струсил и схалтурил – в этом случае последствия могут оказаться непредсказуемыми.
И Бугров решил, что надо продолжить бой. На счет «семь» он зашевелился, на счет «восемь» начал приподниматься, на счет «девять» встал на одно колено… И вдруг поймал взглядом в толпе Великого Стратега. Тот стоял в первом ряду и показывал большим пальцем правой руки вниз.
– Эй, Бугор! – окликнул судья. – Ты собираешься продолжать?
– Я готов, – буркнул сержант, принимая боевую стойку.
