– Немного. Я не ожидала… А что с тобой? Почему столько пластырей? Ты дрался?
– Да так, пустяки, – сказал Тим, присаживаясь на край топчана.
– Какие же это пустяки? – в голосе Алены чувствовалась тревога. – А ну рассказывай!
– Ну… Ну, понимаешь… – Тим подумал, что, наверное, кое в чем он должен признаться. – Понимаешь, мне приходится драться на арене. Чтобы заработать монет. Иначе тебя не будут лечить. А меня выгонят со Стадиона.
– Но ты же отдал им цепь?
– Отдал. Но… В общем, старшина маркитантов меня немного обманул.
– Гермес?
– Он самый.
– Я догадывалась, что такое случится. – Алена глубоко вздохнула. – Еще бы. Маркитанты кого угодно вокруг пальца обведут… Сколько монет тебе платят за бой?
– Мне платят натурой.
– Это как? – Глаза девушки округлились.
– Один бой за сутки проживания здесь. Вместе с едой и снадобьями. Ну и за лечение, конечно.
О своей дополнительной «отработке» перед Марфой Тим благоразумно решил не упоминать. Было у него предчувствие, что Алене это не понравится. Еще переживать начнет, что он слишком много работает.
– Это вся плата за смертельный бой???
– Ну да. Мне сказали, это называется «все включено». Очень удобно. Так мне сказали.
Алена негромко рассмеялась. Но судорожно как-то. И провела ладонью по лицу.
– Эх, Тим…
– Наверное, это маловато, – сказал Тим. Он все понял из очень выразительной интонации девушки. Ну да, дурак он, конечно. – Я понимаю, но… Так я договорился с Гермесом. Наверное, я должен изменить договор.
Девушка расстроенно покачала головой:
– Вряд ли торгаши согласятся… Господи, ты каждый день сражаешься на арене. Как это ужасно!
– Я справлюсь. Я уже привык, – сказал Тим. – Как ты? Тебе лучше?
– Лучше. Сегодня я даже прыгала с костылем. – Она кивнула на сучковатую палку у стены. – Правда, пока очень плохо получается. Тебе надо продержаться хотя бы три-четыре дня. Нога заживает быстро, и мы уйдем отсюда.
– Я продержусь. А что ты делаешь? – Тим кивнул на миску с зернами.
– Что делаю? Перебираю ячмень. – Алена показала крупное, с ноготь, зерно. – Марфа велела, чтобы я не валялась без дела. Да мне и самой скучно.
– Это из них кашу варят?
– Ага. И муку делают. Говорят, что до войны зерна ячменя были очень мелкие. А сейчас он мутировал, и зерна очень сильно набухают в воде – одной жменей можно человека досыта накормить. Но надо регулярно перебирать, чтобы жуки не завелись… А ты сегодня один пришел. Тебе стали больше доверять?
– Вроде этого… Мне надо тебя спросить. Ты знаешь таких людей: хромого Михея и Черпака?
Алена ответила через паузу:
– Да, знаю. Михей наш скорняк. А Черпак охотился и мед собирал. А ты…
– Подожди. А Глашу знаешь – дочь Еремея?
– Конечно! Она моя двоюродная сестра. Мы росли вместе. И до сих пор живем в одной избе на двух хозяев – двухатка называется. Жили, вернее… Но откуда ты…
– Я узнал об этом от Михея. Сейчас расскажу…
И Тим торопливо пересказал историю, услышанную от покойного Михея. Когда закончил, Алена прикрыла лицо рукой и молча сидела так некоторое время. Затем глухо проговорила:
– Значит, Михей и Черпак погибли… Когда они ушли из этого схрона?
– Примерно неделю назад, – сказал Тим. – Вроде бы так.
– Неделю назад… Много уже прошло. Если Еремей был при смерти, вряд ли он столько протянет… – голос девушки дрогнул. – Бедная Глаша…
– Как думаешь, она еще жива? – спросил Тим.
– Трудно сказать… Если схрон надежный, то неделю можно продержаться. Даже без еды. А воду найти можно. Особенно, если шли дожди.
– Сегодня весь день идет дождь, – сказал Тим. – Вроде, с ночи еще начался.
– Дня четыре назад тоже дождило. Мы тогда вдоль Сходни пробирались… Если на Глашу не наткнулись муты… Тим, мы должны ее спасти! Кроме нее и Егора у меня никого не осталось… Если Егор, конечно, еще жив…
– Но как мы ее спасем? – спросил Тим. – Я даже не представляю…
– Я тоже пока не представляю… Михей тебе объяснил, где находится схрон?
– Очень приблизительно. Он упомянул о большой развилке. Еще сказал о трубах, развалине многоэтажки и биороботе.
– Каком именно?
Тим напряг память:
– Кажется, он сказал «титан».
– Есть такой био, это разновидность грузового робота. И, кажется, я знаю, о чем идет речь, – в голосе Алены появилось воодушевление. – Ты понимаешь, что такое восток и запад?
– Понимаю. На востоке солнце всходит, а на западе заходит.
– Молодец. Так вот, если выйти на Волоколамское шоссе, а это рядом со Стадионом, то надо двигаться на запад. Туда, куда катится солнце.
– Я понял, – сказал Тим.
– Потом будет полуразрушенный мост. Дальше покажутся развалины церкви – но это для ориентира. Не доходя до церкви, нужно повернуть направо… Кстати, ты знаешь что такое церковь?
– Нет, не знаю.
– Это такое здание с куполом и крестом. Правда, креста там давно нет…
– Да не в этом дело, – прервал девушку Тим. – Если ты мне все объяснишь, я пойму и запомню. Но как я туда доберусь? Ты хочешь, чтобы я сбежал?
Алена задумалась. Потом медленно заговорила. Но энтузиазма в ее голосе заметно убавилось.
– А почему бы и нет? Мне кажется, что ты справишься.
– А что потом?
– Найдешь Глашу и спасешь ее.
– Каким образом?
– Ну-у…
