Ада Константиновна Рокоссовская вспоминает о своем отце: — Для меня он прежде всего был и остается отцом, близким, любимым человеком, который чинил мои куклы, помогал мне решать задачи, читал Пушкина, учил ездить на лошади, понимать и любить природу.
Он держался с каждым, как равный с равным: с солдатами, с соседскими мальчишками, с проводниками в поезде. Когда я стала взрослой, он был прост и тактичен с моими друзьями, участвовал в наших спорах и никогда не впадал при этом в нравоучительство, не пользовался своим авторитетом.
Главным жизненным делом для него была военная служба. Но он был и настоящим отцом, добрым и честным, старшим товарищем, наставником. Таким он был и таким останется для меня.
Он любил своих внуков. Лучшим отдыхом для него была возня с ними. Однажды заболел младший внук Павлик… Константин Константинович целыми ночами просиживал у его постели, читал книжки, давал лекарства…
«Заграничный мир» представлялся советскому человеку в совершенно искаженном, сюрреалистическом освещении. В свою очередь, сведения об СССР просачивались за границу, как тоненькая струйка песка в песочных часах, но нам ужасно хотелось, чтобы нами там восхищались…
При Хрущеве «заграничный мир» приблизился к советскому человеку.
«Во времена Хрущева некоторые посольства были более «популярными», чем другие, в зависимости от того, в каком состоянии были отношения их стран с Советским Союзом. — Вспоминал индийский посол в СССР Т. Кауль. — Индия была среди них. Мы имели удовольствие видеть на наших больших и малых приемах многих выдающихся советских писателей, артистов, ученых. Среди них были Илья Эренбург, латышская поэтесса Мирдза Кемпе с мужем, Евгений Евтушенко, с его первой женой Беллой Ахмадулиной, выдающийся физик академик Петр Капица, директор балетной школы Большого театра Семенова, известные балетные танцовщики и балерины, ректоры и профессора Московского государственного университета (где моя дочь прошла краткий курс русского языка), Университета имени Патриса Лумумбы, директора музеев и другие.
Самые приятные рестораны в Москве, особенно для нас, индийцев, были грузинские и узбекские, где еда была острой и больше отвечала нашему вкусу. Ресторан «Арагви» был популярен среди всех иностранцев и русских благодаря веселой грузинской музыке и «танцу с саблями». Когда бы мы туда ни приходили, оркестр обязательно играл зажигательные индийские мелодии, известные повсюду в Советском Союзе благодаря фильмам с участием Наргис и Раджа Капура типа «Бродяга» или «Господин 420». «Арагви» существовал и при Сталине, но тогда он больше походил на мавзолей, чем на ресторан.
Я не мог переварить русской привычки набивать живот жирной пищей перед выпивкой, хотя мне нравилась их традиция закусывать после выпитой рюмки. А пить без закуски перед обедом, как это делают англичане, я никогда не любил. С тем чтобы выпивать с русскими на равных, я изобрел свой собственный метод. Я бросал таблетку «Алко-Зельцер» в стакан воды или содовой и выпивал его до, во время и после приема. Маршал Захаров как-то спросил меня за столом: «Что это за таблетки?» Я ему рассказал, он опробовал и пришел к заключению, что это — дело полезное. Потом я постоянно посылал ему в подарок таблетки «Алко-Зельцер».
Глава Госкомитета по внешнеэкономическим связям Скачков был человеком добросовестным и старательным, но с ограниченным кругозором. Он не брался сам принимать смелые решения или давать подобные рекомендации начальству. Однажды на обеде в его честь в советском посольстве в Дели меня попросили произнести тост за его здоровье. Я сказал: «За величайшего бюрократа и дипломата». Ему, похоже, мой тост не понравился, поскольку слово «бюрократ» не по душе тем, кто занимает министерские посты, как Скачков.
