Друзья Хелены Рокоссовской, опасаясь за жизнь участницы движения Сопротивления, зная, какой страх и какую ненависть вызывает у гитлеровцев имя ее брата, советского маршала, увезли ее из Варшавы. Укрыли в глухой деревне, в подвале в доме ксендза.
Войска 1-го Белорусского фронта под командованием Маршала Советского Союза Г. К. Жукова двигались на запад, освобождая польские города и села. В одном селе навстречу нашим бойцам из подвала дома вышла женщина. Еле слышно прошептала:
— Я Елена Рокоссовская! Сестра вашего…
Гвардии старшина, к которому она обратилась, только крякнул от неожиданности и бросился к командиру роты:
— Товарищ старший лейтенант! Освобождена сестра маршала Рокоссовского!
Полетела новость по армейским проводам — из батальона в полк, из полка в дивизию, из дивизии в армию, из армии на КП командующего фронтом маршала Жукова: освобождена сестра Рокоссовского!
Жуков поднял телефонную трубку:
— Немедленно соединить со штабом 2-го Белорусского фронта.
Рокоссовского в штабе не оказалось, находился в войсках.
Жуков распорядился связаться с женой маршала:
— Сообщите Юлии Петровне, что освобождена сестра Константина Константиновича. Я сейчас посылаю офицера, который укажет ее местонахождение. Передайте мои лучшие пожелания маршалу.
…Когда вечером Рокоссовский вернулся из войск, его на пороге встретила уже пожилая женщина с усталым лицом, сквозь морщины и желтизну которого пробивались родные полузабытые черты.
— Хеленка?!
— Я, я! — И заплакала: — Наконец-то!
Красная площадь!
Сквозь легкую, живую, трепещущую сетку дождя, такого ненужного в это праздничное летнее утро, виднелась серая молчаливая громада ГУМа. Справа то витыми, то причудливо чешуйчатыми пряничными куполами и немеркнущим золотом крестов красовался — правильно сказано: песня, запечатленная в камне, — храм Василия Блаженного. Слева темно-красным, почти черным, вековой кладки кирпичом, обожженным временем, высился Исторический музей.
Темнели под дождем зеркала красного полированного гранита и черного лабрадора Мавзолея; серебристые, словно в легком инее, вдоль нерушимой Кремлевской стены стояли ели.
Красная площадь!
Каждый раз, когда он приходил за Красную площадь, его охватывало неизъяснимое волнение. Сколько столетий и событий пронеслось над площадью! Здесь, с Лобного места, обращался к ратникам Иван Грозный, отправляясь в поход на татарских ханов.
По Красной площади проехали в Кремль Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский во главе своих войск. Она видела мятежные головы казненных стрельцов. На Красной площади выступил Ленин перед бойцами, уходившими на фронты гражданской войны.
На этой площади проходили военные парады Красной Армии, год от года наливавшейся силой и мощью.
Сюда, на Красную площадь, в дни торжеств из всех концов столицы текли колонны москвичей, расцвеченные знаменами, транспарантами, цветами, поднятыми над головой.
Здесь 7 ноября 1941 года к воинам были обращены слова: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественные образы наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!»
И воины прямо с площади шли на фронт, в бой!.. Рокоссовский видел Красную площадь не только в дни парадов и народных праздников. Он видел ее осенью сорок первого года. Тогда шел снег. Но мелкий, холодный, сырой. Мгла, серая и промозглая, запятнала купола Василия Блаженного, легла на замерший, молчаливый, опустевший ГУМ, на камуфляж, так изменивший привычный вид дорогих всем нам мест.
Большая судьба у Красной площади.
Позади осталась Великая Отечественная война. Испытания железом и огнем, коварством и жестокостью выдержал советский народ. Многими миллионами жизней своих сыновей и дочерей заплатил он за победу над врагом.
И вот сегодня — Парад Победы!
Огромные алые флаги волнуются и полыхают на ветру. Красочные гербы союзных республик подобны волшебным исполинским птицам.
На гранитных трибунах у Кремлевской стены праздничное оживление. Здесь депутаты Верховных Советов СССР и РСФСР, члены ЦК партии, народные комиссары, рабочие-стахановцы, знатные колхозники, члены дипломатического корпуса, генералы и офицеры военных миссий, иностранные гости…
А за пределами Красной площади, во всех уголках советской земли миллионы людей замерли сейчас у радиоприемников и репродукторов. Ждут!
…На вороном, потемневшем от дождя, вылощенном тонконогом красавце он, в свои неполные пятьдесят лет, сидел привычно и по-юношески ловко. Всю жизнь он любил лошадей. С того далекого августовского дня четырнадцатого года, когда молодым рослым голубоглазым рабочим парнем, которого мировая война сделала драгуном, он впервые вскочил вот на такого же скакуна.
Как давно это было!
Большая жизнь его шла, говоря языком конников, быстрым аллюром: бои, походы, учения, короткие передышки и снова бои, походы…
