Всю обратную дорогу меня «пилила» жена, что уж очень я стал любезен с генералом. Кофе, стаканчики подаю. Ей показалось, что это близко к понятию «лебезить». Мало ли, что человек не выспался… Дал себе слово осмыслить сказанное и сделал вывод, что жена права. Что-то настоящее, по-человечески равноценное стало уходить из наших отношений с генералом. Мне все время чего-то недоставало, чтобы представлять его спонтанные поступки и мысли как исходящие из более возвышенных побуждений. В том числе жест с десятью тысячами. Эта сумма, может, не пробыла в кармане Александра Ивановича и дня — чей-то «политический взнос». Но зачем пускать пыль в глаза? Прицепится все газеты. Из налоговой инспекции потребуют отчета, откуда сбережения у генерала-пенсионера. Можно наплевать. Но что отложится в голове у тех бедолаг, кто надеется на Лебедя-бессребреника…
Вот какой разговор получился у меня по возвращении шефа из Германии с влиятельным советником из окружения Коля:
— Ваша имиджмейкерская команда напрасно решила, что лучше всего показаться всему свету в плаще с отворотами и ремнем на военный лад. Сильно напоминает гитлеровских генералов. Этого не нужно делать в нынешней Германии. А когда Ваш лидер так резко критикует законного президента России, это у нас вызывает больше удивления, чем уважения. Это значит — нелояльность к Закону. И еще, простите, но у нас считается достойнее критиковать политические тезисы соперников, а не их внешность или здоровье. Государственный деятель, например Клинтон, который господину Лебедю нравится, никогда не унижает своего противника как личность. И потом: «Я — не демократ» — такая риторика допустима для России. У нас же в Европе свои реалии — генералу не демократу место в армейском штабе, а не на трибуне. Избыток афоризмов, иногда смешных, — забавен. Но при этом нет никакой трезвой теории, логики управления огромной страной.
Немец удивил смелым и четким анализом. Тактично умолчал о том, что не касалось Германии, но что «сморозил» Александр Иванович именно там: «Приглашен Клинтоном на инаугурацию». В тот период я не смог сбить Александра Ивановича с волны наивного заблуждения, что во всем мире его держат за политика, которому приити к власти — раз плюнуть.
Такой настрой был успехом личного «психолога» генерала. Он же предложил и схему поведения: первые лица государств жаждут общения с генералом Лебедем, и он не прочь позволить им это.
Для Лебедя гладкая вода подобна могиле. В глубинке я «нарушал тишину». За зиму разослал не один десяток интервью с Лебедем. Навалил на себя заботы спичрайтера по собственному желанию, поскольку дело требовало контакта с региональными СМИ, а на команду «золотых или серебряных» перьев денег не выделялось. Александр Иванович регулярно, не без удовольствия, ставил автографы на материалах для областных газет».
Так все же в чем причина неумения или нежелания Александра Лебедя считаться со своим ближайшим окружением? Почему не обращает внимание на эмоциональное состояние своих соратников? Может, причину такого отношения следует искать далеко и глубоко — в детстве Александра Лебедя? Его юности и годах становлениях. Обо всем этом генерал рассказал в книге «За державу обидно».
«Стать офицером в детстве я не мечтал и был равнодушным к военному мундиру. В нашей семье кадровых офицеров не было. Рядовые были. Мой дед, отец матери, Григорий Васильевич, кажется, выше других моих родственников звание выслужил. Старшиной с войны вернулся, правда, весь израненный (в саперах прошел фронтовыми дорогами). Пожил совсем недолго и умер от ран в 1948 году. Но так как он погиб не на поле боя, а скончался уже позднее в больничной палате, бабушка моя, Анастасия Никифоровна, до конца своей жизни осталась без пенсии. Закон строг, но он — закон! Вроде человек виновен, что не погиб сразу, а от ран скончался.
