Александр Бархатов был назначен пресс-секретарем Александра Лебедя, когда Лебедь стал секретарем Совета безопасности. Увольнение Александра Бархатова связано с публикацией в газете «Известия» статьи о НАТО. На следующий день после выхода «Известий» в «Коммерсанте» появилась статья «Генерал списывает». Дело оказалось в том, что в статье про НАТО целые абзацы совпадали с публикацией Виктора Калашникова в «Независимой газете». Возникает извечный вопрос: кто виноват? И ответить на этот вопрос, как всегда, трудно.
Сам Лебедь тогда сказал: «Надо найти козла отпущения, а если такового нет — надо назначить». Последовало рукопожатие.
Была договоренность, что через полтора месяца Бархатов вернется на работу. Через полтора месяца Александр Бархатов пришел на работу и узнал, что охране велено не пускать его на порог. В его бывшем кабинете сидели чужие люди.
Еще в то время, когда отношения генерала с пресс-секретарем были нормальными.
Декан факультета журналистики МГУ Ясен Николаевич Засурский однажды спросил у Александра Бархатова:
— Вы не находите странным, что все, кто ближе знакомится с генералом, потом почему-то покидают его.
В свою очередь Александр Бархатов спросил у жены генерала Лебедя:
— Если дела требуют разорвать отношения с хорошо знакомыми достойными людьми, для Лебедя это серьезная проблема? Она, помедлив, ответила: Нет, пожалуй, он расстается с людьми легко.
Своими впечатлениями о совместной работе с Лебедем Александр решил поделиться с общественностью. В отредактированном виде его заметки были напечатаны в журнале «Лица» под названием «Бархатный сезон генерала Лебедя».
Результатом публикации стало судебное разбирательство. Автор посчитал, что в его мемуары напечатанные в сокращенном и отредактированном виде, не отражают истинного отношения автора к своему бывшему шефу, т. е. генерал получился хуже, чем хотелось бы. Насколько это так, судите сами. Перед вами глава, которая называется «После отставки»: «Захожу. Глаза шефа остывали минут пять, как будто он с трудом меня узнавал. Или вглядывался в человека, о котором ему уже столько гадостей порассказали, что он мучительно думал, а о чем с ним вообще можно говорить в таком случае. Вот конспект речи, выношенной за океаном и которая досталась мне: «Журналистов всех на фиг до Нового года. Все проекты PR до лучших времен. Своя газета — туда же. Театры, культура — не хочу. Выходить к людям не с чем. Книгу? Ни диктовать, ни писать настроения нет».
19 декабря впервые я оказался дома у генерала. Уютно. Легкий «сервантный» налет на обстановке всей квартиры напоминал мое собственное пензенское детство. Хрусталь и часики на самом видном месте за стеклом. Было ясно — предметы подарочного происхождения явно превосходят числом то, что покупалось в дом скромной четой Лебедей. Напротив серванта, у книжных полок и нескольких рядов бытовых видеокассет с пестрым набором видеофильмов — диванчик, два больших мягких кресла. На стене — ковер.
Позже я получу страшную отповедь от одного из опытных разведчиков-нелегалов за «обстановку квартиры вашего лидера». Я просил специально консультировать меня, какое впечатление могут произвести на иностранцев внешние детали, сопутствующие появлению Лебедя в прессе. Помню, после интервью с фотосъемкой для «Пари-матч» этот человек листал журнал и отвратительно спокойным голосом констатировал:
— Уголок с диваном и креслами. Ковер. Для европейца — вопиющая азиатчина… Фото в обнимку с большой игрушечной обезьяной, к лапе которой пришит банан. Прелестно. Банан присутствует во многих западных языках в словосочетаниях, которыми описывают дурака, глупца. Мол, банан вам в руки. А вот интересно — портрет с книгой. Хорошо. Но в подборке единственная фотография на фоне полок с книгами, которую господин генерал разместил, получается, только в прихожей?.. Да-с. Означает, что не профессорских познаний человек. Ну, кухня — это по-армейски голо и… мило. Словом, что я мог бы заключить только из фотографий, не читая текста. Из вашего шефа фотограф добросовестно сделал портрет обывателя средней руки, который рвется во власть.
Честное слово, меня тогда проняла дрожь.
Приходить к Инне Александровне — всегда удовольствие. Кофе или чай с непременно вкусными печеностями — лишь начало. Кондитерская школа тут отменная — генерал любит сладкое и пирожные.
Тихий грудной голос, всегда готовый к шумным всплескам легкого естественного смеха. Ее открытость, искренность действуют сильнее любых запретов на смакование подробностей личной жизни четы Лебедей. Надеюсь, и я не заступлю за черту.
