Многие из этих вопросов не имеют ответа. Правду о своей жизни может поведать нам только сам Берия, а это невозможно…
Всякое смутное время стремится тщательно скрыть за плотной завесой изнанку своего существования. Люди запирают в архивы то, что считают не особенно лицеприятным, стараясь забыть об этом. Но рано или поздно дым развеивается и события, персонажи, сливаясь в органическом единении, представляют на суд потомков более или менее объективную картину своей эпохи.
Сталинские времена оставили нам в наследство невероятное количество захватывающих дух сюжетов. Хватило бы только сил и желания потомкам исследовать их.
Жизнь Вышинского настолько плотно связана с жизнью страны, что рассматривать эту личность отдельно было бы столь же неестественно, как и говорить об одной руке, не принимая во внимание состояния всего тела.
Страна захлебывалась упоительным восторгом, связанным с трудовыми успехами. Патологическая эйфория рапортов об очередных успехах была тем сильнее и ярче, чем плотнее заполнялись тюремные камеры и чем больше лилось крови в тайных застенках. Появляющиеся как грибы после дождя многочисленные герои украшали своими улыбками полосы передовиц. Ежедневно люди узнавали о все новых и новых подвигах неутомимых пахарей, летчиков, полярников, музыкантов, спортсменов.
Вышинский в этом спектакле играл далеко не последнюю роль. Его имя не сходило со страниц газет и журналов. Наивысшей страстью Вышинского были речи.
Первая избирательная кампания добавила в образ Вышинского еще более помпезности и елейности. «Блестящий профессионал», «прекрасный публицист», «чуткий, отзывчивый человек» — именно такой имидж создали ему средства массовой информации. В газетах описывались вышибающие слезу «истории» о том, как этот «огромной души человек», едва оторвавшись от дел государственных, мчится спасать попавших в злые руки бюрократов несчастных старушек. Бескорыстно отстаивает их интересы в прокуратуре, при этом беспощадно расправляясь с нерадивыми служащими, посмевшими обидеть несчастную.
Вот отрывок из подобного рода истории.
«Работница Григорьева обратилась к Прокурору Союза с жалобой на то, что в течение года она не может получить присужденные ей алименты. Ее бывший муж упорно уклоняется от своих отцовских обязанностей, а местные органы города Гаврилова Посада, где живет ее муж, бездушно относятся к ее жалобам, не отвечают, бездействуют. Тов. Вышинский нашел время, чтобы по поводу этой жалобы созвать специальное совещание своих помощников, на котором со всей остротой поставил вопрос о том, какие меры надо принять по линии прокуратуры, чтобы усилить борьбу со злостными неплательщиками алиментов. А по поводу конкретной жалобы Григорьевой в Гаврилов Посад был послан представитель Прокуратуры Союза, который выявил волокитчиков, вместе с неплательщиком алиментов привлек их к ответственности и обеспечил взыскание всего, что с него причиталось».
И далее в таком же духе. То здесь, то там мелькали подобного рода яркие доказательства беспримерной чуткости.
Одно время (до 1936 года) попасть в Прокуратуру Союза можно было без особых трудностей. Система пропусков еще не была введена, и раз в неделю на прием к Вышинскому мог прийти любой. Прокурор вел себя во время бесед подчеркнуто вежливо, учтиво кивал, если этого требовала ситуация, негодовал и возмущался, если посетитель начинал рассказывать о бездушии чиновников, произволе местных начальников.
Затем по причине «резкого роста количества врагов», Прокуратура Союза перестала быть общедоступным местом. Временами Вышинский снисходил до приема посетителей, сумевших записаться заранее. Прежде чем проситель попадал к нему в кабинет, он проходил через усиленный кордон милицейских постов, помощников, референтов и т. д. Пройдя через столь частое сито, он, наконец, представал пред ясны очи «легендарного гуманиста».
Аудиенции никогда не были затяжными. Неулыбчивый, но исключительно корректный прокурор, всегда беседовал с посетителем стоя, явно давая понять, что он страшно спешит. Окружавшие его дежурные прокуроры спешно заносили в блокноты указания и поручения, касавшиеся дела посетителя. Порой он, не доверяя помощникам, сам выходил по прямой правительственной связи на больших начальников в регионах и требовал незамедлительно решить проблемы посетителя, указывал сроки и приказывал доложить об исполнении.
Окрыленный и потрясенный посетитель покидал кабинет и начинал ожидать результатов, но их, как правило, не было.
Начальники на местах были недоступнее Эвереста, а вторично пойти в Прокуратуру — затея еще более нереальная. Ведь Вышинский уже отдал приказания, а то, что их не выполнили, — это не его вина. Местные начальники вредят и саботируют!
От такой ситуации была двойная польза: за прокурором прочно утверждалась репутация великого гуманиста, борца за незыблемость прав простых граждан, сами же простые граждане еще раз убеждались в том, сколько еще врагов и вредителей вокруг.
