Бажанов перевел Аленку на работу в Наркомфин и там придумал ей командировку в Финляндию. Он рассчитывал, что на обратном пути они встретятся в Гельсингфорсе (Хельсинки), где он ей все и расскажет. Пусть она решает сама, как поступить: остаться с ним или вернуться в Москву. Таким образом, риск для нее сводился к минимуму. Если она возвратится домой, то тем самым явит полную лояльность правительству и абсолютную непричастность к планам Бажанова. По началу все шло так, как задумал Борис. Но как только дело пошло через ГПУ, посыпались одна неприятность за другой. Подписывавший все заграничные паспорта Ягода намеренно не хотел выпускать Бажанова. Он избегал аудиенций, по телефону Борису ничего толком объяснить не могли. Бажанов слегка занервничал — ему срочно необходимо было выехать за границу еще и потому, что он вез спортивную команду конькобежцев на ответственные соревнования в Тронхейм. Спортсмены имели все шансы на победу.
Поняв, что в ГПУ ему толку не добиться, Борис отправился к Молотову и изложил суть дела. Мол, Ягода намеренно тянет время, добиваясь того, чтобы команда опоздала на соревнования и поездка тем самым сорвалась. Далее Борис напомнил, что едет по постановлению оргбюро ЦК Этого оказалось достаточно. Молотов незамедлительно позвонил Ягоде, и уже через десять минут Бажанову был доставлен конверт с паспортом.
Но время было безнадежно потеряно. Команда прибыла в Осло вечером накануне дня первенства. Попасть в Тронхейм уже не представлялось возможным. Спортсменам пришлось принять участие в соревнованиях с более слабой командой. Время, которое они показали, оказалось лучшим не только в Осло, но и на мировом первенстве. Газеты еще долго спорили, кто же на самом деле оказался победителем.
В один из дней пребывания за границей Бажанов решил посетить норвежскую оперу. Там шла «Кармен». В антракте в фойе к нему подошла прелестная девица. Она не представилась, но все говорило о том, что это хорошо образованная и воспитанная особа. Девушка говорила по-французски и по-английски. Они решили беседовать по-французски. Собеседницу очень интересовали вопросы политики, культуры, литературы — в общем, как можно больше информации о Советах. Бажанов оказался в неловкой ситуации: поскольку он собирался остаться за границей, Борис тщательно избегал прямых вопросов, больше юлил и отшучивался. Увлеченная беседой девушка продолжила разговор и в следующем антракте. Между тем Бажанов заметил, что с его собеседницей весьма почтительно здороваются проходящие мимо знатные норвежские особы. На его вопрос, чем занимается юная леди, он получил весьма простой ответ «живу с родителями и учусь».
На следующий день в полпредстве Коллонтай вносит ясность в тайну юной собеседницы. Ею оказалась норвежская принцесса. Слух об инциденте дошел до самого Сталина, но каких бы то ни было серьезных последствий не имел.
Между тем пришла пора возвращаться. Борис прибыл в Гельсингфорс в надежде встретить Аленку. Однако там он выяснил, что Ягода паспорт ей не подписал и возлюбленная осталась в Ленинграде. Ничего не поделаешь — пришлось вернуться и Борису — в противном случае она могла бы пройти как соучастница, которой не удалось бежать. А это грозило расстрелом. Подставлять ни в чем не повинного человека Бажанов не стал. Ко времени его возвращения в Москву Ягода уже накатал Сталину очередную «телегу» на Бориса. Сталин никак не отреагировал. Возвращение Бажанова оставило Ягоду в дураках. Ни Сталину, ни Ягоде и в голову не пришло, что причиной возвращения явились обычные человеческие чувства.
Эти события окончательно убедили Бажанова, что бежать вместе с Аленкой ему не удастся. Поэтому он принимает тяжелое, но необходимое решение: оставляет любимую, ничего ей не объясняя.
Аленка переживала разрыв тяжело, но без истерик Зато ГПУ использовало ситуацию в своих целях. Одна из подруг Андреевой, являясь агентом ШУ, получив задание настропалить Аленку против Бориса, убедив ее, что Бажанов контрреволюционер и антибольшевик В результате взвинченная до предела бывшая возлюбленная, выполняя долг коммунистки, подала заявление на Бориса в ЦКК. Конечно, само по себе это заявление ничего не решало. Необходимо было получить разрешение Сталина. Чтобы вызвать Бориса в ЦКК Ягоде помог случай. Бажанов, несмотря на то, что Зиновьев, Каменев и Сокольников уже были в оппозиции, продолжал встречаться с последним. Сталина это не особенно смущало — оба они работали в Наркомфине и могли иметь какие-то общие дела. Но вот визит Бориса к Каменеву привел к нежелательным последствиям. Каменев пригласил его к себе и попытался завербовать в оппозицию. Бажанов отказался, но ситуацией тут же воспользовался Ягода и доложил о состоявшейся встрече Сталину. О чем беседовали Каменев и Бажанов, Ягода, конечно же, не знал. Сталин дал свое разрешение на то, чтобы вызвать Бориса в ЦКК и выслушать обвинения Андреевой. Если бы Бажанов тут же пошел к Сталину и передал суть беседы с Каменевым, дело могло получить совсем другой оборот, но он этого не сделал.
