На ЦКК разгоряченная Аленка пыталась выставить Бажанова отъявленным контрреволюционером, любившим постоянно повторять: «наш обычный советский сумасшедший дом» либо же «наш советский бардак». Его лексикон и вправду содержал такие выражения, но по своему положению Бажанов мог себе позволить этакую легкую хозяйскую критику.
После Аленки взял слово Борис. Он повел себя как истинно благородный человек, не сказав в адрес Аленки ни одного дурного слова. Более того, Борис всячески пытался выставить ее не нервной обиженной женщиной, а убежденной коммунисткой, которая свято верит в то, что говорит.
Бажанов знал, что ЦКК все равно ничего не постановит без санкции Сталина. На другой день Борис пошел прямо к «хозяину» и между прочим сообщил о том, что ЦКК занимается какой-то ерундой, разбирая жалобы обиженной женщины, в то время как он стойко сопротивляется попыткам оппозиционера Каменева переманить его на свою сторону. Сталин удовлетворился этой беседой и приказал ЦКК оставить Бажанова в покое.
Как бы благополучно ни закончились все эти истории, они оставили память о себе. Весной 1926 года Борис предпринял очередную попытку вырваться за границу под самым благовидным предлогом. Бажанов в то время занимался основами теории конъюнктуры и ему для работы требовались материалы Кильского института мирового хозяйства в Германии. Он выхлопотал себе эту командировку от Наркомфина. Осталось только осведомиться у Сталина, не возражает ли тот. Вот тут-то его Иосиф Виссарионович и огорошил: «что это вы, товарищ Бажанов, все за границу да за границу. Посидите немного дома».
Такая ситуация могла означать только то, что больше он за границу не ездок Видно, Ягода все же добился своего, и Сталин начал подозревать Бориса.
Через несколько месяцев Бажанов окончательно убедился, что легально пересечь границу он уже не сможет. На коллегии Наркомфина стоял вопрос о замене финансового агента во Франции. Занимающий эту должность профессор Любимов подозревался в финансовых махинациях. Кто-то из членов комиссии предложил вместо неблагонадежного профессора назначить финансовым агентом Бажанова. Это предложение поддержал нарком Брюханов. Затем он, вероятнее всего, согласовывал кандидатуру с Молотовым и получил отказ.
Но Бажанов настроен весьма решительно и решает бежать во что бы то ни стало. Он постепенно отходит от работы в ЦК, все реже и реже старается попадать на глаза Сталину и Молотову. Затем некоторое время работает в Наркомфине и методично организовывает побег…
Аленка Андреева, кое-как успокоившись, вернулась к Смородину, который уже перешел на партийную работу и дослужился до секретаря Ленинградского комитета партии и кандидата в члены ЦК. В 1937 году он попадает в волну репрессий и его расстреливают. Аленка тоже не избежала этой участи и сгинула в подвалах ГПУ. Их малолетнюю дочурку после войны сослали.
Близость к власти редко проходит даром. Обычно за нее приходится платить очень высокую цену…
Роль личности в истории, несомненно, высока. Катаклизмы начала века породили множество неординарных личностей, по-разному проявлявших себя в ни с чем не сравнимом театре под названием «политика».
Ясное московское небо с сизоватыми облаками шатром накрывает Москву. Редкие солнечные лучи скользят по куполам полуразрушенных церквей и играют задорными зайчиками среди нагромождений арматуры в новостройках.
На Красной площади в почетном карауле выстроилась пехота. Невдалеке пританцовывает кавалерия. Оркестры готовы взорваться торжественным маршем. По команде все замирают и направляют свои взоры на ворота Кремля. В назначенное время они медленно отворяются и на площадь выезжает крепкий, скуластый мужчина на породистом рысаке. Это Клим Ворошилов — в прошлом слесарь, а ныне — наркомвоен. Площадь наполняется неистовыми воплями приветствий, звоном фанфар. К нему подъезжают командиры, чтобы приветствовать вождя и отрапортовать о достижениях.
Немногим раньше через эти же ворота выезжал на автомобиле Троцкий. Его сторонники по этому поводу шутили: «Когда из кремлевских ворот показывался Троцкий, все говорили: «Глядите, глядите, Троцкий, Троцкий!» Теперь, когда из ворот выезжает Ворошилов, все говорят: «Глядите, глядите, какая лошадь, нет, как-к-кая лошадь!»
Видела Красная площадь и другого наркомвоена — Михаила Фрунзе. В 1925 году он умер под ножом хирурга от наркоза. Это Политбюро уговорило его лечь на операцию, когда он пожаловался на легкое недомогание.
После его смерти упорно начали распространяться слухи о том, что Фрунзе тайный заговорщик, что он замышлял переворот. Вскоре после этого жена Фрунзе покончила с собой.
В том же 1925 году недалеко от Одессы, в Чебанке, был убит Котовский. Загадка этой смерти до сих пор не разгадана. Весьма скудные свидетельства тех дней не дают полной картины происшедшего, однако позволяют сделать хотя бы приблизительные выводы.
