Теперь я знал, что мне надо от дона Спинноти в первую очередь. Свободы! Или он мне ее дает, или… Или не дает, и тогда уже все серьезней.
– Я возьму себе такой же, – сказал я Джулиано, разглядывая «Дукати». – Тогда мы вместе и погоняем.
Дон Спинноти был у себя, но охранник меня к нему не пустил. К тому же, охранник не знал английского языка, меня не понимал, недовольно махал руками, и ругался по-итальянски. Я молча выслушал его ругань, быстро соображая, что бы такое придумать. Яснее ясного было только, что я тут для них не человек, а неизвестно кто, и уж точно не гость. Но придумать что-то было необходимо. Что-нибудь необычное и совершенно поразительное для этого мафиози-шестерки. И придумал.
– Дочка! – выкрикнул я негромко, приблизив к нему близко и опасно лицо. – Сеньорита! Сеньорита Спинноти! Анжела! Анжела Спинноти! – и пальцем я еще тыкал себе в грудь. Заметив, что это подействовало, прикрикнул еще: – Престо, престо! Анжела!
Наконец, он что-то сообразил, перестал размахивать руками и ругаться, и озадаченно взялся за телефонную трубку.
Сам я никогда и никого не обманываю. Даже в самых тяжелых ситуациях: и только потому, что это унижает меня в собственных глазах. Я добиваюсь всего только честно, и поэтому себя уважаю. Про Анжелу я стал втолковывать охраннику потому, что она мне понравилась в саду. А раз она – дочка, то принято знакомиться и с отцом. Тем более, в Италии, да еще в семье натуральной мафии, и когда папочка – сам «дон». Поэтому не было никакого жалкого вранья с моей стороны. Все честно. Я обязательно поговорю с «доном» о его дочке Анжеле. Но только не вначале.
Не знаю, что всесильный «дон» тогда подумал обо мне и своей дочери, – потому что охранник явственно называл в телефонную трубку наши имена, – но все это сработало. Охранник встал, и очень вежливо всплеснув рукой, пригласил меня следовать за ним.
Я поднялся за охранником по дубовой лестнице, остановился перед резными и высоченными, до потолка, дверями, и тут неожиданно, бесцеремонно и очень усердно охранник обыскал меня, – от шеи до пяток. После этого он с преувеличенным почтением отворил передо мной створку тяжелых дверей, и я вошел в кабинет главы мафиозной «семьи», всесильного «дона», перед которым трепещет четверть криминального Милана.
Сначала я не увидал его, потому что глазами искал его за массивным письменным столом. Но «дон» меня принял, полулежа на широком кожаном диване. Под головой у него были кружевные шелковый подушки, под руками лежали книги в пестрых и цветастых обложках. На нем был бордовый, очень элегантный халат, но его голые желтые ноги свисали с дивана.
– Мое почтение, сеньор, – сказал я негромко и поклонился в сторону дивана. Я не был уверен, что он понимает и говорит по-английски, но очень надеялся.
«Дон» даже не кивнул мне в ответ. Его первыми словами, на вполне внятном английском, были:
– Вы бывали в Москве?
Я вежливо кивнул.
– А в Кремле?
Перед тем, как еще раз кивнуть, я задержался взглядом на книжках, разбросанных вокруг его подушек. Это были путеводители по Москве. Рядом на журнальном столике была развернута и карта этого города. После этого я дружелюбно покивал головой.
– Там есть охрана?
В ответ я снова только улыбнулся.
– Что же они там охраняют?
– Президента, сеньор.
– Только его? Там еще есть что-нибудь интересное?
Я опять ограничился улыбкой. «Дона» итальянской мафии я всегда представлял по-иному, – так, как их играют в кино. А этот был обыкновенным стариканом, с голыми ногами на диване, с таблетками и аптечными пузырьками на тумбочке. Но взгляд у него был, как у ястреба: хотелось поскорее отвести глаза.
– Очень много интересного.
– Вы не очень-то разговорчивый.
Мне не хотелось сразу портить с ним отношения, а наоборот, и поэтому я начал ему рассказывать. Я сказал ему, что самым интересным многие считают в Кремле Царь пушку и Царь колокол, но они слишком тяжелые, и их можно даже не охранять. Но там еще есть несколько сотен килограммов золота и бриллиантов в музеях. И так далее и так далее.
– Музеи меня не интересуют, – прервал он меня.
Я снова улыбнулся и покивал головой.
– Вы полицейский? – он сверлил меня своими ястребиными глазами.
– Я – нет.
– Вы знаете, что мы делаем с полицейскими?
Я кивнул, не отводя глаз.
– Вы хотите поработать с нами?
Я ему ответил, что уже связан обязательством перед московским историком, и оберегаю его дочь, но в отношении достопримечательностей Москвы и Кремля он вполне может на меня рассчитывать.
Вдруг он потянулся рукой к тумбочке с лекарствами, ухватил одну упаковку, вынул таблетку и быстро сунул ее в рот. Сразу потянулся туда же за стаканом воды, но не достал. Я шагнул быстро к нему, поднял этот стакан и вложил ему в руку. Глотая воду, тот облегченно мне кивнул.
Я тактично отвел от больного глаза и оглядел кабинет. В углу – рыцарь в блестящих доспехах. По стенам картины. На одной, громадной, у самого стола – два роскошно одетых всадника на лошадях. У одного на руке – сокол. На другом полотне – стая стремительных белых птиц.
