Чтобы тот понял быстрее, я звякнул цепочкой от наручников и приподнял пистолет к его лбу. Я бы выстрелил в этого, и во второго тоже. Они пришли меня убивать, поэтому за мной было «горой» то, что называется «натуральным правом» – право жить. Я бы расстрелял в них всю обойму, даже если ключа от наручников у них просто не оказалось с собой. Но этот ключ у них нашелся.
Я поставил их лицом к стенке, похлопал по карманам, вынул у обоих мобильники и выбросил их за дверь. Напоследок я взглянул на искалеченного. Щеки и лоб у того были красным месивом, но глаза блестели и глядели на меня. Это тоже была моей удачей: не взял я грех на душу за его слепоту…
Я запер за собой дверь этого средневекового подвала на висячий замок и стал подниматься по лестнице. В руке у меня была «Беретта», я был свободен, и мне было безразлично, ждал ли меня наверху день или ночь.
На поверхности земли, как оказалось, начинался день, солнце стояло высоко, но было по ночному прохладно, – или я просто не мог еще согреться.
Вариантов выбраться отсюда, с виллы мафиозного босса, с пистолетом и сразу, у меня было несколько, но ни один, без Тани, мне не подходил. С «Береттой» наготове, кустами, а не дорожкой среди цветов, я прошел к флигелю: чем позже я начал бы стрелять, тем больше у нас с Таней было шансов выбраться живыми.
Лестница подо мной скрипела, и это было слышно на обоих этажах флигеля. Я ожидал увидеть в коридоре охранника, и Танину дверь запертой. Все оказалось не так, и много проще. Поэтому биться было не с кем, стрелять не нужно, и я без стука толкнул дверь, не ожидая ее там найти.
Я не ошибся. Но не ожидал я увидеть и окровавленной постели, а на полу тело Марио. Лужа подсыхающей крови растекалась под его головой, брюки бесстыдно приспущены, женский халатик с кровавыми пятнами висел на спинке стула. Я мог вполне представить, как тут оказался Марио, и что потом произошло. Но если тело сына «дона» оставалось до сих пор на полу, можно было полагать, что никто об этом еще не знает, и Таня жива и где-то прячется.
Я нагнулся и поискал на теле Марио рану: я хотел узнать, – как и чем. «За что» – понятно было и так. Рану я нашел под его головой, и такой никогда не видал. Так стреляют только снайперы и называют это место «сливой». Но стрелял тут не снайпер, и это была не пуля. Танечка тоже не могла такое с ним сделать, просто не хватило бы силенок. Кроме меня мог убить на этой вилле сына «дона» только еще один человек: Джулиано. У него было меньше для этого причин, но могли вполне появиться, раз Марио был без штанов. Я вышел из флигеля и за кустами пошел к нему в комнату: либо он был сейчас с ней, либо их обоих на вилле уже нет, и мне тоже тут делать было нечего.
Я представлял, где могла находиться его комната. Сбоку виллы имелась дверь, откуда выходила ко мне Анжела. Туда входил при мне и Филиппо: там находились жилые комнаты. Охраны там могло и не быть, иначе, искать там Джулиано с Таней мне бы не стоило: охранники знали свое дело, и Таню просто забрали бы у ее возлюбленного.
Поднялся наверх я без проблем. Ряд добротных одинаковых дверей, – как лотерейные билеты, – но простенки между ними слегка разные, для гостей должны быть поменьше. Я выбрал, как в лотерею, угловую, самую маленькую, и негромко постучал.
Если бы дверь мне открыл Филиппо, то он сразу бы стал моим заложником, – если бы, конечно, меня впустил. Если это была спальня Анжелы, что много радостней, но и тягостней для обоих, – то я бы потерял много времени. Если я попадал с первого раза, и меня встречал Джулиано с кухонным топором в руках, – или чем он там убил Марио? – то встреча могла начаться со свалки. О прочих я не думал. Марио лежал на полу во флигеле. Его отец, как я знал от Анжелы, был в отъезде, со своими, надо полагать, лучшими людьми.
Но я вытащил пустой, зато радостный билет: за дверью спала Анжела. Она открыла запертую дверь не сразу, и только услыхав мой голос. Наша встреча была похожа, наверное, на оперную сцену: южная ночь, тишина, и два любовника, расставшиеся днем, чтобы никогда больше не встретиться…
Я вошел в ее чистенькую девичью горницу и почувствовал себя героем повестей Баккаччо времен Ренессанса. Высокий потолок, лепнина и прекрасная старая живопись на стенах, в углу киот с синим огоньком лампадки под Мадонной…
– Я пришел за русской Таней, – сказал я своей возлюбленной в самое ухо: она обнимала меня и прижимала за шею голову.
– Вы с ней отсюда не выйдете. Ты знаешь.
– С пистолетом выйдем.
– Вас убьют.
– По всякому, убьют. Где комната Джулиано?
– В другой стороне, напротив. Он тебе не поможет.
– Тогда будет жалеть об этом. Кто еще тут по коридору?
– Только Филиппо. Марио рядом с отцом, за кабинетом. Я боюсь за тебя.
– Не выходи из своей комнаты. Я приду с тобой попрощаться. Обязательно приду.
