Марио ударил ее кулаком по лицу с одной стороны, потом с другой, и та умолкла, затихла под ним, тогда он снова возобновил свои попытки. Но неожиданный этот крик в тишине, потом вспышка собственной ярости совсем лишили его любовной силы, – жезл у него сморщился и повис.
Это была первая и самая досадная неудача Марио. Но может быть, она и стала первопричиной последовавшей за ней, как лавина, череды трагических невезений в семье дона Спинноти, – потому что, кто знает небесный источник удачи-неудачи?
Когда Джулиано увидал из-за деревьев, что произошло у ворот виллы, он не нашел в себе смелости выйти из-за них. Как будто его парализовало за деревьями сада, и он тупо смотрел, как Таню проволокли мимо него к флигелю и затолкали в дверь. Что случилось с «русским» он видел мельком, и только в конце: его обмякшее крупное тело охранники потащили куда-то в сторону, под стены виллы.
Из-за деревьев сада Джулиано вышел только через час, когда все у ворот успокоилось, и охранники перестали метаться по двору. Первым его желанием было, схватить свои вещи и бежать отсюда. В Китай, в Россию, куда угодно, – нужные визы в паспорте были. Сделать это было просто, но он тогда становился «подлецом», и на всю жизнь терял к себе уважение. Настоящий мужчина так поступить не мог. Уехать отсюда он мог только вдвоем.
Потом он решил бежать в ближайшее отделение полиции, тащить их сюда, на мафиозную виллу, умолять спасти его русскую девчонку. Но Джулиано опять же был итальянец, и сам был гостем мафиозного «дона». Он понимал, что полицию сюда никто не впустит, она и сама не войдет, но зато сам он не проживет после этого и недели.
Джулианно вглядывался в окно, за которым сейчас рыдала его возлюбленная, и душа у него корчилась от боли. Не выдержав этой пытки, он выскочил, наконец, из сада, выкатил из гаража мотоцикл и вылетел на нем за ворота виллы.
Солнце уже садилось, но он на предельной скорости погнал прочь из города. Горные серпантины и встречный ветер выдул у него отчаяние и прояснил голову. Если спасти Таню он был не способен, то остаться с ней до конца был обязан. И даже погибнуть за нее, – ведь Джулиано Фьораванти был итальянец.
Вернулся Джулиано, когда стемнело. При свете фонаря он поставил в гараж мотоцикл, потом подошел к верстаку с инструментами и выбрал себе оружие: заточенный трехгранный напильник, которым снимают фаски на токарном станке. В средние века очень похожим оружием пробивали доспехи у рыцарей. Пряча напильник под курткой, он вышел в сад. Здесь, под ее окнами, он решил остаться и провести всю ночь, до утра. Когда кто-нибудь придет за ней, – тогда он убьет их всех. Если не спасет любовь, то вернет себе честь.
До утра Джулиано ждать в саду не пришлось. Он услыхал очень скоро ее крик: «Джулиано, Джулиано…», и кинулся к дверям флигеля.
На втором этаже в коридоре горел свет. С занесенным уже у груди напильником, Джулиано начал толкать и рвать на себя по очереди все двери со стороны сада. Третья распахнулась. Свет из коридора прорезал темень комнаты, выхватил кровать, голую спину, ноги… От этого хотелось отвернуться, но Джулиано, чувствуя отвращение, замер над телами. Бледный и тощий мужской зад, заросший черным густым волосом, перестал двигаться и тоже замер на свету. Над подушкой темнели две головы: верхняя затылком, но нижняя – лицом, и когда она повернулась на тонкой шее к свету, Джулиано узнал в ней свою Таню. Она смотрела на него с ужасом.
«Господи… что он с ней сделал! Ты умрешь за это, Карло!». С этой мыслью Джулиано прыгнул вперед, замахиваясь трехгранным напильником. Древний инстинкт подсказал ему, куда бить, и он ударил со всей силы, схватив ручку напильника обеими руками, – в глубокую впадину затылка. Трехгранник пронзил мозжечок Марио и остановился, пробив ему позвонок. Шея Марио под ударом прогнулась, голова сначала дернулась назад, потом упала вниз. Джулиано выдернул напильник и замер с ним в руках, в ужасе глядя на струю темной пульсирующей крови, падающую из пробитой шеи на девичье тело, на ее волосы и на подушку.
Журчание струи вывело Джулиано из оцепенения: как будто вода лилась из крана на пол квартиры. Он схватил за лодыжки обмякшие ноги, потянул их назад, и Марио заскользил в своей крови по девичьему телу, потом перевалился набок и с глухим стуком упал с кровати. Он лежал теперь на спине, и Джулиано, отводя глаза от отвратительного вида его гениталий, узнал в нем Марио.
Таня была в полном сознании, и как только освободилась от мертвого груза, сразу проворно запахнула халатик. С головы до ног она была в чужой крови.
Молча, будто говорить в этой комнате было грешно, Джулиано подошел к Тане и поднял ее за руки. Она села в окровавленной кровати и отвернулась от него.
– Тебе нужно умыться. И надо уходить, – сказал он шепотом, и приложил свой палец к губам. Но никто бы их не услышал, на этаже никого не было: одни жильцы были еще в Риме, другие уже в Москве, один из них лежал без сознания в подвале.
