Удивительно, как ко всему привыкаешь. Бывало, одна мысль о том, что на тебя может вползти вошь, приводила в содрогание. И первое время, когда командные курсы во время лекции стали наделять меня этими омерзительными паразитами, я искренне сокрушался и брезгливо осматривал мое белье (чтобы прокормить семью, Жиркевич преподавал на красноармейских курсах — В. К.). А теперь делаю это равнодушно, точно так и должно быть.
1 ноября…В городе возобновись массовые обыски и аресты. Чего-то или кого-то ищут. В нашем симбирском болоте подозревают чуть ли не контрреволюцию… Никто не может себе уяснить смысл совершающихся насилий, ложишься спать, не зная, дадут ли тебе хоть забыться в тяжелом сне… И к этому привыкаешь понемногу. Рабы мы, рабы… Нечего закутываться в тогу и обманывать себя иллюзиями. Счастье, что и у рабов могут быть свободные, но рабские души…
4 ноября. С 5 ноября начинаются обходы красногвардейцами всего города для собирания подаяний на нашу Красную Армию. Будут ходить по домам с уполномоченными, просить, так сказать, «честью» и давать расписки. Но все хорошо понимают, что если не дать ничего, то этим можно вызвать репрессию.
27 ноября. Меня ужасает то, что вновь народившаяся бюрократия, интеллигенция, аристократия продолжает ту же жизнь, какую на глазах народа вели наша прежняя бюрократия, интеллигенция… В России только поменялись ролями классы общества и отдельные личности, но, в сущности, все осталось по-прежнему».
1921 год:
«1 января. Сегодня Советский Новый год. Бывало, при встрече Нового года сколько радостных воспоминаний, сколько горячих пожеланий теснились у меня в душе. А вчера и сегодня там — пустыня, по ней рассеяны могилы… Право, можно подумать, что воспоминания созданы не на радость, а на скорбь человека… Подумаешь, что где-то люди счастливы, спокойны за свою личность, сыты, согреваются южным солнцем, наслаждаются красотами природы и искусства. А мы… Сейчас вот прервал писание своего дневника («ночника»), т. к. почувствовал, что по мне ползают известные насекомые, называемые в России «вшами». Полураздевшись, я занялся их истреблением, но знаю, что через час они опять откуда-то наползут на смену павших в борьбе со мною. Думал ли я когда-либо, что опущусь до такого убожества? А вот случилось же это! И невольно хочется выкрикнуть к небу: «Когда же конец испытующей меня любви твоей, о Боже правый!»
7 января. Вот дождались мы и Рождества Христова. У нас нет роскошного пиршества, но мы позволили себе кое-что лишнее. У нас есть молоко к чаю (300 руб. за стакан!)…
22 января… Мне рассказывали, будто бы на одном спиритическом сеансе дух на вопрос, чем кончится вся нынешняя неразбериха, продиктовал два загадочных слова «молот — серп». Долго не могли разобраться в этой шутке. Наконец, прочли оба слова вместе, но наоборот. Все это детски глупо, наивно, но интересно, как указывающее на настроение общества. Игра в спиритические сеансы приняла повсюду чудовищные размеры. Говорят о видениях, пророчествах. Верят снам. Вообще, мистицизм в небывалой моде…
24 января. Только и разговоров везде, что о загадочных советских деньгах, с одной стороны которых напечатано «100 р.», а на другой «1 р.», как о первых шагах при переходе Советской власти к какой-то новой финансовой политике. Все с тревогой и недоверием желали бы уяснить себе, что «сей сон значит?» Все ждут только пакости и дальнейшего разорения. Общая тревога растет в связи с новыми потугами Советской власти — ввести общую трудовую повинность. Для этого собираются домовые комитеты, где коммунистки проповедуют о необходимости и прелестях трудовой повинности всех граждан.
13 августа. Введены новые тарифы по части корреспонденции, за заказное письмо приходится платить 1250 руб., а за простое 250 руб. И т. д. Откуда обнищавшему обывателю брать такие суммы на корреспонденцию?
17 сентября. Советская власть все расширяет область налогов. Читаю сейчас, что обложено употребление нами воды, электричества, животные. Предлагается налог на квартиры. Возмутительно то, что обложили воду — самый важный, необходимый продукт, особенно, при той нищенской обстановке, в которой большинство обывателей живет, — 25 руб. за ведро! А в день выйдут 5–6 ведер!»
Это взгляд на историю простого «обывателя», к которым себя причисляет Жиркевич. Ну, а что же другие? Кто был облагодетельствован Советской властью? Посмотрим на благосостояние тех, кто в первую очередь обслуживал эту власть.
