В филадельфийском музее находится шедевр Пуссена «Триумф Нептуна и Амфитрины», который затем оказался в коллекции Кроза, а оттуда уже поступил в Эрмитаж и хранился там до 1932 г. Эта картина была продана за 50 000 долларов. В «Тимкен галери» в Сан-Диего попало таким же образом полотно Рембрандта «Христос и самаритянка», украшавшее некогда стены Строгановского дворца. В это же время исчезла из Эрмитажа еще одна картина Рембрандта, на которой он запечатлел своего любимого сына Титуса. Сменив трех владельцев, она оказалась в Лувре, куда поступила из собрания Этьена Никола. Сейчас она экспонируется в амстердамском Рейксмузеум. Там же находится и одна из известнейших композиций Рембрандта «Отречение Апостола Петра». Раньше она также хранилась в Эрмитаже под № 799.
Своеобразный филиал Эрмитажа открылся в 30-е годы в Лиссабоне. Как оказалось, армянский миллиардер Гульбенкян не удалился от «русского рынка». Его приобретения существенно пополнили основанный им в португальской столице культурный фонд. Кроме картин Рубенса, Ватто, Терборха, Ланкре, здесь обосновались скульптура Гудона «Диана», картина Дирка Боутса «Благовещение», «Портрет пожилого человека» Рембрандта, полотно этого же мастера «Афина Паллада».
В Национальной галерее Виктории в Мельбурне находится «Пир Клеопатры» Джованни-Батиста Тьеполло, который был куплен Екатериной II вместе
Каталоги аукциона 30-х годов показывают: за границу из Советской России в то время уплывали десятки тысяч произведений искусства. Ущерб, нанесенный таким образом по культурному наследию страны, представляется совершенно невосполнимым.
В мае 1932 г. на аукционе в Лейпциге распродавалось богатейшее эрмитажное собрание рисунков и гравюр. Всю свою жизнь великий русский путешественник Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский собирал живопись нидерландской, фламандской и голландской школ. Он завещал свою крупнейшую в мире коллекцию — более 700 произведений свыше 400 мастеров — не сыновьям, а Эрмитажу, чтобы она служила народу. Этот бескорыстный дар был продан с молотка. Что продали, а что осталось, не знают даже правнуки собирателя. Подобная участь постигла десятки русских частных коллекций, подаренных Эрмитажу или переданных туда после национализации.
Как правило, на международных аукционах уровень цен во много превышает уровень цен лимитных. Здесь же они, в лучшем случае, практически совпадали. Бывало и так, что предметы искусства продавались ниже лимитного предела. К примеру, на весеннем берлинском аукционе уровень продажных цен составлял лишь 30–50 % от лимитов, заявленных в каталоге. К 1933 г. торги достигли пика. Их полнейшая абсурдность стала столь очевидной, что это просто. невозможно было уже не заметить. Зарубежные средства массовой информации писали: «Эрмитаж все сильнее истощается. Многие произведения искусства распродаются с минимальной для великого государства пользой по прихоти политиканов, которые мнят себя апостолами культуры». Это явилось призывом к работникам Эрмитажа «принять любые шаги для спасения музея». Но только в 1934 г. грабеж Эрмитажа был прекращен. Однако, шесть долгих лет беспредела нанесли музею огромный урон.
Александр Мосякин пишет об этом так:
«Это были самые трагические годы в жизни музея. По священным залам национальной сокровищницы искусств, как по своей вотчине, ходили иностранные дельцы в сопровождении работников Антиквариата и ОГПУ. Они тыкали пальцами, назначали цены, и любая вещь, на которой сходились в цене, отправлялась за границу. Покупатели приезжали по ночам. Ну, а если днем, то работников музея просто выгоняли из залов или, в лучшем случае, позволяли сопровождать груженую шедеврами тележку. За ней шли заплаканные люди. Легенды об этих похоронных процессиях до сих пор живут в Эрмитаже.
Драматически сложилась судьба документов об этих событиях: они сгорели в блокаду вместе с частью эрмитажных архивов. Но впоследствии список потерь удалось восстановить, и сейчас он хранится в Эрмитаже. Как хранятся в музейной библиотеке каталоги тех аукционеров, где разноцветными карандашами проставлены суммы в марках, за которые продана та или иная вещь, или же красной тушью аккуратно выведено «Z» или «н/п», что означает “не продано”…»
