Сознанием людей овладела пустота. Пугающая пустота. Но проблема эта по большому счету уже никого не волновала. Наружу вырывались уже не регулируемые животные инстинкты. Этот недуг охватил все общество. Чтобы победить животные инстинкты, требовался мощный взрыв общественного негодования или длительное время бездействия. Первое, в силу объективных причин, произойти просто не могло. Тогда время, отведенное на самопожи-рание коррумпированной власти, включило свой счетчик.
Если совершенствуешь себя, то разве трудно будет управлять государством? Если же не можешь усовершенствовать себя, то как сможешь усовершенствовать других людей?
Наблюдать людей значит презирать их, т. е. лишать себя возможности понимать их; чтобы понимать их, надо жить с ними, презирая их образ жизни, а не их самих.
То время, когда у руля Советского государства стоял Л. И. Брежнев, принято считать эпохой застоя. Я не берусь оспаривать это утверждение, поскольку, на мой взгляд, оно наиболее приближено к истине. Сам факт долголетия его власти наводит на мысль о застое. Но я хочу слегка углубиться в изучение проблемы, чтобы понять, какие последствия в дальнейшей судьбе общества имело это явление.
У медали, как известно, есть и оборотная сторона. То, что лежит на поверхности брежневской эпохи застоя, очевидно всем. Семя, брошенное в землю в постсталинский или хрущевский период, оказалось в благодатной почве, что позволило уже в самое ближайшее время снимать хороший урожай. Власть отбросила ложный стыд и принялась сколачивать себе капитал, не взирая на социалистические лозунги о равноправии и всеобщем благоденствии. Этому способствовало упорное молчание тех, кого обворовывали и нагло обманывали, прикрываясь все теми же лозунгами. В данном случае, как мне кажется, молчание это сыграла свою положительную роль. Не критикуемая, не контролируемая никем и ничем, власть показала свое истинное лицо. Пусть те, кто жили при ней, не видели этого. Зато это отлично разглядели потомки. И внутренние процессы, которые проходили интенсивно на фоне внешнего спокойного застоя, приблизили крах бюрократической системы. Иными словами, коррумпированная власть пожрала себя самое. Процесс этот был, отнюдь, не застойным, а развивался с бешеной скоростью. Так выглядит обратная сторона медали того явления, которое принято считать эпохой брежневского застоя.
М. С. Докучаев пишет:
«Л. И. Брежнев отличался хорошими организаторскими способностями, до определенной поры был энергичен, активен, но в то же время ценил и берег кадры. После заседания Политбюро, на котором его избрали Генеральным секретарем ЦК КПСС, он ехал в машине вместе с А. Н. Косыгиным… Леонид Ильич тогда говорил Косыгину, что главная задача на данном этапе деятельности ЦК партии и Советского правительства — обеспечить спокойную жизнь для советских людей. Он сказал, что «при Сталине люди боялись репрессий, при Хрущеве — реорганизаций и перестановок. Народ был не уверен в завтрашнем дне. Поэтому, — заключил Леонид Ильич, советский народ должен получить в дальнейшем спокойную жизнь для плодотворной работы».
Первостепенная задача, как мне представляется, была сформулирована новоиспеченным руководителем страны абсолютно верно. Бдительность советского народа, благодаря всеобщим усилиям, была к тому моменту настолько усыплена, что он пребывал в относительном спокойствии. Необходимо было сделать еще один штрих, и советский народ окончательно потерял бы дар речи, если это касается спора с представителями власти. Не вызывает сомнений и то, что советский народ получил-таки возможность для плодотворной деятельности. Вопрос в другом: во благо кому этот плодотворный труд совершался, кто пожинал его результаты?
Дальше у М. С. Докучаева читаем:
«…во времена Брежнева имела место скрытая междоусобная борьба среди руководителей высшего эшелона власти и выживал в ней сильный и ловкий…
Следует сказать, что период руководства Л. И. Брежнева государством и КПСС был тревожным и с той точки зрения, что в советском обществе назревали бурные события, которые должны были вот-вот произойти. Они были связаны с тем, что в результате устоявшихся и закоснелых бюрократических методов руководства и отношения к народу советские люди не могли решать своих личных проблем, которые для них были важнее любых государственных. К тому же, тогда все решала Москва. К ней обращались все взоры и надежды, но она отталкивала их и оставляла рассмотрение просьб и жалоб на усмотрение местных властей…»
