Что же касается Чурбанова, то он за это в долгу не оставался: под конец официального визита обязательно повышал кого-нибудь в звании или намекал на содействие, помощь в решении какого-нибудь важного государственного вопроса.
За период своей успешной карьеры Юрий Михайлович проникся философски пониманием бытия. Все почести в его адрес воспринимались им как должное. Но ведь и он постарался, не зря достиг таких высот! К примеру, в результате длительных и упорный исканий Чурбанов вывел для себя безотказную формулу «как нравиться всем». «Надо просто уметь пить, — говорил он о своем открытии знакомым. — Пить как можно больше, но при этом держаться на ногах. Тогда выйдешь в люди».
Он был последователен, пил со всеми, не ради наслаждения, а во имя Отечества. Пил, даже несмотря на то, что из-за этого возникали ссоры с супругой. Тут Юрий Михайлович был абсолютно спокоен, ведь в случае чего тесть поставит свою дочь на место, так как лично в нем души не чает.
Но чтобы «нравиться всем», мало было только пить, — нужно было еще и брать, не отказываться от тех подношений, которыми одаривали гостеприимные хозяева из союзных республик. Возвращаясь из поездок, Чурбанов иногда с удивлением обнаруживал в своих карманах, коробках с фруктами, портфелях и чемоданах упаковки новеньких хрустящих банкнот. Предшествующие шумные события не позволяли вспомнить, где и при каких обстоятельствах он получил такую значительную сумму денег. Что ни говори, а служить Отечеству — тяжелый труд. Ведь, если разобраться, деньги эти Юрию Михайловичу были совсем не нужны. Кормились он и Галина Леонидовна из спецраспределителя на Грановского, лечились в поликлинике 4-го Главного управления Минздрава, ездили на служебной машине, строительство дачи финансировал тесть, обувь и одежду покупать необходимости также не было. Так было заведено, так жили все, кто находился у сытой кормушки власти. Однако, здесь следует сделать одно небольшое замечание. Деньги все же Чурбанову могли понадобиться — на приобретение драгоценностей, к которым была очень неравнодушна Галина Брежнева. Когда она появлялась в обществе в сверкающих бриллиантах, у других генеральских жен перехватывало дыхание от зависти.
Вот и приходилось Чурбанову волей-неволей брать эти злосчастные взятки, чтобы угодить вельможной супруге.
Позже, на допросах, один из «дарителей», министр внутренних дел Узбекистана Яхъяев вспомнил:
«Куда бы ни выезжал Чурбанов, везде его встречали на самом высоком уровне, везде были «дары» в виде денег, подарков со всех сторон. Все это в конечном итоге и привело к тому печальному результату, когда разложение в системе органов внутренних дел достигло в конце 70-х — начале 80-х годов своего апогея».
Пришло время, и факты взяточничества и хищения материальных государственных ценностей в особо крупных размерах выплыли наружу. Новые представители власти установили свои порядки. В такой ситуации избежать наказания не удалось никому, в том числе, и Юрию Михайловичу Чурбанову. 14 января 1987 г. его вызвали в следственную часть прокуратуры СССР, где была предъявлена санкция на арест. А оттуда с наручниками на запястьях он был доставлен в Лефортово, где, по заведенному и неискоренимому обычаю, перед приездом нового заключенного заново покрасили и побелили камеру.
За короткий период правления Андропова борьба с преступностью облеченных властью государственных мужей шла по нарастающей. Потом она продолжалась по инерции и после его смерти, но не долго. В 1982 г. было выявлено 7,8 тыс. фактов взяточничества, в 1983 г. — 8,6 тыс., в 1984 г. — 9,6 тыс., а в 1985 г. — 10,6 тыс. Возрастало также число следственных дел по другим видам преступлений высших государственных чиновников. Так, в 1982 г. было зарегистрировано 74,2 тыс. фактов хищения государственного и общественного имущества, совершенных путем присвоения, растрат или злоупотребления служебным положением. В 1983 г. эта цифра увеличилась до 79,6 тыс., в 1984 г. — до 85,1 тыс., а в 1985 г. — до 93,0 тыс.
Эти события сопровождались новыми преступлениями, совершаемыми представителями коррумпированной власти в предчувствии разоблачения. Ликвидировались вещественные доказательства их деятельности, устранялись неудобные свидетели, уже попавшие в поле зрения следственных органов. Понятно, что эту работу должны были выполнять своего рода «квалифицированные» люди — уголовники. Зачастую получалось так, что исполнители заказных убийств и их жертвы находились в изоляторах или местах заключения. Преступная власть, испугавшись разоблачения, вошла в непосредственный контакт с представителями уголовного мира.
