Горячее дыхание слева махнуло шею, поднимаясь вверх к ушной раковине.
— Порой вообще не нужно прикасаться, — донеслись до меня слова Павла, как раз в тот момент, когда Пит полностью вошёл в девушку, и та со стоном выгнулась на кровати. — Может быть достаточно слов или звуков, чтобы держать на грани. Тебя, — произнёс он, касаясь губами мочки.
Я почувствовала, как теряла полный контроль над ситуацией и хотелось просто отдаться ощущениям.
Из телевизора раздался стон.
Я слышала тихое дыхание возле уха с обеих сторон. Они окружили меня в плотное кольцо, задумывая погладить в себе и в своих пошлых мыслях. И у них это получалось. Их интимный шёпот заставлял кровь кипеть.
—Случайные... Неконтролируемые стоны – одно из самых лучших, что можно услышать…
На этих словах Марка я закрыла глаза, чтобы сделать вдох и взять себя в руки. Хотя бы попытаться…
Безуспешно, как же это всё...
— ... те, что вырываются у тебя из груди, и ты хнычешь, запрокинув голову, мечась по кровати, прося о большем, — подхватил брата Павел.
Я глубоко вздохнула, так и не в силах открыть глаза.
— ... и от этого мужчина оказывается на самой грани... Теряя возможность себя контролировать...
Собственные фантазии были прерваны усиливающими стонами из телевизора. Я распахнула глаза и не сразу поняла, что впилась пальцами в собственные колени, сжимая их до красных отметин, пока не почувствовала боль.
— О чем мы и говорили, — произнес Павел. — Едва ощутимых, но правильных прикосновений, — его пальцы скользнули по коже бедра, играя с краем рубашки, слегка поднимая её выше, — бывает достаточно, чтобы заставить девушку дрожать.
Поддавшись его шепоту, его приятному тягучему тембру, я прикрыла вновь глаза, наслаждаясь. Дыхание справа стало ближе, опалило шею, и влажные губы оставили легкий поцелуй на коже.
— После такого, еле слышные стоны превращаются в крики, от которых срывает голос и на утро болят голосовые связки, — говорил Марк, прижимаясь ко мне всем телом. — И если тебе такое нравится, то ты испытаешь хороший оргазм от руки, что будет сжимать твое горло.
От каждого слова на меня накатывала волна жара, а между ног уже давно все горело. Я поерзала на месте, что не скрылось от посторонних глаз.