— Хорошо. Спокойной ночи, милая.
Я отключила звонок, чувствуя, как угрызение совести из-за собственной лжи начинает немного проедать плешь. Я возвращалась обратно в гостиную, медленно и почти бесшумно ступая по полу.
— И что это было?
Услышав голос Марка, я замерла за поворотом, прислушиваясь.
— Полная потеря контроля, — на выдохе произнёс Павел.
— Да. С ней хочется его потерять.
— И ты... Вроде был не против?
— Видимо, — задумчиво произнёс Марк. — Что мы будем делать дальше со всем этим? С нами тремя?
— Я не знаю, — нехотя признал Павел. — Это было что-то новое и, признаться, мне понравилось.
— А Василиса?
— Девочке нужно дать время, чтобы она сама разобралась и поняла, чего хочет.
Я сделала несколько шагов назад и нарочито громко пошла вперед, чтобы те услышали мое приближение. Когда вышла из-за поворота, оба парней уже встали и убирали последствия наших посиделок.
— Ляжешь в комнате Марка, — заявил Павел, неся грязную посуду в мойку.
Видимо, я слишком заметно напряглась, представляя, чем может закончиться эта ночь.
— Не волнуйся, — добавил он. — Мой брат будет спать сегодня здесь на диване за свою ложь.
— Но если тебе станет холодно или одиноко, — произнес довольно Марк, подходя ко мне, — ты знаешь, где меня найти.
Надеюсь в моей временной спальне есть замок.
Солнечные лучи, ласкающие своим теплом, были единственными посетителями в моей комнате. Как и подобает самой настоящей женщине, я не могла разобраться в своих чувствах и тем более желаниях. Я была рада, что мне выделили спальню с очень мягким матрасом, и надеялась, что ночью у меня не будет нежданных посетителей. Только вот проснувшись на утро, от досады почти заскулила, что никто ко мне не пришел…
Ароматный запах выпечки и сваренного кофе настойчиво проникал сквозь щели, побуждая наконец-то подняться с постели.
В кухне-гостиной громко играла одна из тех песен, что попадает в плей-лист для бодрого утра. Марк, стоя у плиты и потрясывая плечами в такт, активно переворачивал маленькие блинчики на сковородке, успевая что-то помешивать ложкой в кастрюле.
— Ты не похож на человека, которой проспал от силы часов пять, — все еще сонно пробормотала я, пытаясь вскарабкаться на барный стул.
— Василиса! — воскликнул нарушитель утренней неги, подхватывая меня и начиная кружить в своем импровизированном танце.
Мои протесты быстро закончились, как только юркие пальцы Марка нашли мои ребра. Стоит признать щекотку лучшим оружием от плохого настроения и отличным способом, чтобы проснуться окончательно. Теперь кухню заполнял наш общий смех и танцы.
Несмотря на быструю музыку, Марк резко притянул к себе за талию, взял в свободную руку мою ладонь и начал вести в медленном ритме, топчась на месте и покачиваясь из стороны в сторону.
— Доброе утро, — произнес он с улыбкой, наклоняясь ко мне.
— Доброе, — успела ответить я, прежде чем его губы накрыли мои в неторопливом поцелуе.
Сладкое…Очень сладкое утро.
В такие моменты окружающий мир перестает существовать, и ты растворяешься в моменте, живя здесь и сейчас. Пытаешься запомнить каждую мелочь, прислушиваясь к своим ощущениям. На мне рубашка, которую так бессердечно комкают пальцы Марка на талии. На губах сладкий вкус его губ, а в воздухе стоит аромат блинчиков.
— Я так старательно готовил завтрак, — произнес Марк, оторвавшись от меня, — но ты такая вкусная, что не прочь попробовать и тебя, — он игриво прикусил мою щеку, а второй добрался до ребер, вызвав очередную щекотку. — Буди Пашку. Будем завтракать.
— Мм, а что на завтрак?
— Завтрак чемпиона – каша! — воскликнул гордо Марк.
— Я видела, ты жарил блинчики! — я ударила его кулачком в плечо.
— Вообще-то это панкейки, — заявил он, закатывая наиграно глаза, а после одарил меня шлепком по ягодице для ускорения.
Некоторое время я не решалась заходить в спальню Павла, даже приоткрывать дверь. Словно боялась осквернить святыню. Замок круглой ручки громко щелкнул, как бы я не старалась повернуть её как можно тише.
Комната была по размерам чуть больше, чем у Марка. Строгий и лаконичный стиль с преимущественно серым цветом: стены, шторы, постельное белье и одеяло, стол с креслом, все это утопало в нем.
На цыпочках я подкралась к Павлу и присела на корточки, заглядывая в его умиротворенное лицо. Удивительно, как за относительно короткое время все поменялось: один из любимых моих преподавателей теперь не казался мне таким холодным и недоступным, оставаясь несбывшейся мечтой, дерзкой фантазией. Теперь я могу провести кончиками пальцев по его лицу, опускаясь на линию челюсти, в тысячный раз удивляясь, что идеалу быть. Могу себе позволить заправить несколько прядок челки, что упали на его глаза и наверняка мешают.
Я не могла его разбудить. И, решив не тревожить сон Павла, стала подниматься с колен, опираясь ладонями об мягкий матрас.
Крепкие пальцы обвиваются вокруг моего запястья, дергая на себя, и уже в следующую секунду я лечу на кровать. Меня обвивают сильные руки, притягивая к себе спиной. И я могу чувствовать на плече улыбку Павла.
— Так ты не спишь, — с укором замечаю я, пытаясь встать.
