- Ars militaria! – произносит он так четко, словно отвечает урок. – Сможет ли кто-нибудь ко-гда-либо представить себе однажды, сколько происходит ошибок, и какая царит на войне ха-латность – и сколько жизней гибнет из-за такого раздолбайства! Это гекатомбы трупов! И ни одна падла не гавкнет! Когда хотя бы одного генерала привлекут к ответственности за такие дела!
Старик встает и пристально смотрит из окна во двор. Так проходят долгие минуты. Затем он поворачивается ко мне и с обидой в голосе говорит:
- То, что им удалось вернуться с этими их боеприпасами – чистое чудо – при постоянной воз-душной и морской разведке и сверх этого еще и без шноркеля!
- И только с двухнедельным запасом провизии... Так все же, что это было? Для меня вся эта история звучит так, как будто слишком большого риска и не было: лодка могла наверняка утонуть, и тогда остался бы полный запас торпед и хорошего горючего.
- И так и не так! Они могли иметь, только лишь из-за веса боеприпасов, незначительный оста-точный дифферент. И просто не хотели утонуть как камень. А угри должны были лежать непоколебимо. Так что шиш тебе с присвистом!
- Этот парень плохо выглядит, – говорю спустя некоторое время.
- Так точно-с, – язвит Старик.
Снаружи доносится продолжительное грохотание, от которого дребезжат все стекла. Старик шмыгает носом и бурчит что-то непонятное. Затем произносит:
- Нервы стали ни к черту! – Просто никаких нервов не осталось!
Затем смолкает на некоторое время, и посмотрев мне в глаза, говорит:
- Одно за другим. Их еще надо обучить работе со шноркелем.
Слова прозвучали более чем цинично.
Старик быстро добавляет:
- Learning by doing , – и теперь заметно доволен собой.
После обеда встречаю Морхоффа во дворе флотилии, и замечаю, что он хочет о чем-то поговорить. Я едва успеваю сказать хоть слово, как мы уже спускаемся по лестнице и далее в направлении бассейна. Там повсюду лежат штабеля досок и бревен, так что мы легко находим место и присаживаемся.
Морхофф не был на обеде, и, судя по виду, не отдохнул. Но зампотылу уже покормил его.
Теперь он только пыхтит и затем произносит, словно хочет надиктовать мне в блокнот:
- Вы наверно уже знаете, что мы затем, я имею в виду, после того, как с Шербуром было все ясно, хотели постучать в дверь к англичанам?
Морхофф смотрит при этом не мигая. Не дождавшись от меня никакой реакции, умолкает. Я вижу со стороны, как он тихонько кивает головой. Вспоминает? Внезапно он снова собирается и говорит:
- При проходе Канала были совершенно сумасшедшие условия: Прежде всего, мы не получали никаких радиограмм, и потому не знали, где вообще находились. Своего рода игра в жмурки! Вы же знаете правила этой игры: Водящего с завязанными глазами поворачивают пару-тройку раз, и затем он должен идти искать, с палкой в руке: жмурки...
Я бы попросил его не украшать свой рассказ такими ссылками, а рассказывать дальше в соответствии с записью в журнале боевых действий, но молчу. Однако Морхофф, кажется, на-ходит удовольствие в найденном им сравнении.
- Да. Английские сторожевики обеспечили нам повороты наилучшим образом. Мы просто больше не могли следовать – я имею в виду без наличия обратной радиосвязи, запасным кур-сом... А определение своего местонахождения? Об этом и вовсе нельзя было подумать! Там могло помочь только пеленгование по береговым ориентирам. И мы ведь такое сделали! Мы взяли пеленг на какой-то маяк. Он называется ..., как же он называется, однако? Да ладно, но он не был нашим. Я хочу сказать: Он вовсе был не тот, на который мы полагались. К счастью, я снова все перепроверил – и это показалось мне довольно странным. И тут выяснилось, что пеленгование вовсе не могло быть Ouessant. Это был мыс Kap Lizard – английское побережье вместо французского. Это нас запутало чрезвычайно…
- А как насчет компасного курса? – спрашиваю недоуменно.
- Тот работал как надо! Ошибка была в том, что мы ушли, при постоянном преследовании и переходам на запасные курсы, слишком далеко на север – пожалуй, непосредственно к
английскому берегу... Согласитесь, – Морхофф добавляет словно извиняясь, – что есть смертельное различие, в возможности спокойно и внимательно рассмотреть панораму побережья стоя на мостике с биноклем или осматривая местность только через перископ... Но даже этого мы не могли себе позволить. Мы вовсе не решались больше на это – задрать наш член из-под воды! И вот в таком положении открываешь нечто новое и начинаешь разгадывать загадки!
А я вспоминаю, с каким трудом в свое время на U-96 нам удалось найти входной канал у Vigo. Представить только, мы должны были найти его на перископной глубине!
Отчетливо видно по Морхоффу, насколько он все еще возбужден: Он говорит так, будто хорошо выпил.
