- Перед Брестом мы еще чуть не поймали мину... – и тут же исправляет себя: – Но лучше рас-скажу все по порядку: После выправления курса мы нашли, наконец, подходный буй Бреста, быстро всплыли и передали – в нагляк – радиограмму: «Могу ли я войти?»... Пуганая ворона и куста боится. Мы хотели знать, возможно ли пройти в Шербур вопреки всем рискам! Ну, и за-тем как обычно: никакого ответа. Для нас это значило: немедленно лечь на дно, ждать и пить чай... И тут слышим стук поршневого двигателя. Ну, мы опять всплываем, а там прибыло со-провождение – а именно чадящий по-черному минный тральщик. Ну, мы пошли верхом на ди-зелях и получили сигнальный контакт, через сигнальный прожектор: «Все нормально». Мы затем аккуратно передаем сигналами вопрос, можем ли идти им навстречу. Они сигналят в ответ: «Да, пожалуйста!». Я даю команду: «Оба дизеля средний ход!», дизели начали работать с обычным звуком – и уже раздался шум за кормой – но какой! Не дальше чем в 50 метрах за нами поднялась мина. Тут-то мы и обосрались по самое не могу...
Морхофф смолкает. Ему требуется некоторое время, чтобы успокоиться.
- Из-за этих чертовых боеприпасов, конечно, – говорит он, словно извиняясь. – Вы же знаете: полностью забитые боеприпасами, по горло!
Мне, пожалуй, следует что-то сказать, но не произношу ни звука. Меня тоже обуял ужас. Я радуюсь, когда Морхофф продолжает:
- Так четко, в сопровождении, они провели нас по каналу: Представьте, только 30 метров под килем – и целых три эсминца. Они буквально окружили нас. Все шло как по писанному: Один эсминец со стороны бакборта, один по правому борту – они держали нас своими сонарами, а третий прикрывал от нападения, согласно инструкции. Просто чудо...
Морхофф встряхивает головой. Его веки хлопают так быстро, будто должны отогнать злых духов.
- Имеется только одно объяснение того, что они не поймали нас, – говорит он, придя в себя. – Группа охотников не учла сильное течение. Они чистили и чистили море, словно граблями в поисках нас и при этом были довольно медленны, а мы были полны решимости выжить...
Морхофф наверняка знает, что его проход по Каналу лишь вполовину может объяснить его удачу. А вот то, что он возвратился на лодке без потерь, является и остается чудом. Одно из тех, едва ли правдоподобных чудес, которые относятся к этой войне на море.
- В любом случае, нам невероятно повезло, продолжает Морхофф, будто прочтя мои мысли. Внезапно он подпрыгивает как при тревоге. Но, всего лишь посмотрел на наручные часы.
- Боже мой, через пять минут я должен докладываться шефу!
Полный кавардак! думаю я и еще: Теперь он снова должен будет все это докладывать... Но вероятно на этот раз, сможет более рассудительно это изложить, как того требует Старик.
Утром, с важным видом, в кабинете Старика появляется зампотылу. Он буквально раздулся от важности.
- Мы эффективно разрешили возникшие проблемы, – зампотылу вновь демонстрирует, что он подразумевает свод установленных правил и предписаний по флотилии, и как удачно ему уда-лось их обойти, и сдержанным голосом рапортует: – появившиеся в ходе подготовки
мероприятий по обороне базы.
- Хорошо, молодец! – у Старика улучшается настроение, и когда он видит удивленное
выражение лица зампотылу, смотрящего на кипы бумаг, нагроможденных и на письменном столе и на полу, ровным голосом добавляет:
- Это балласт, от которого мы избавляемся, чтобы стало легче достичь прогресса в делах, дружище, а не то, о чем Вы, вероятно, думаете!
Зампотылу настолько ошеломлен, что у него отвисает челюсть.
- Вам стоит тоже пожертвовать Вашим бумажным хламом! – продолжает Старик: – Нам не хоте-лось бы загружать наших уважаемых противников чтением всей этой чепухи. Им на это жизни не хватит!
Зампотылу только мямлит:
- Слушаюсь, господин капитан! – разворачивается и исчезает, едва заметно покачивая головой.
- Он что, не в курсе происходящего? – размышляет Старик вслух.
- Наш, омытый всеми океанами, зампотылу? – спрашиваю недоуменно. – Он определенно хочет хорошо выглядеть в глазах янки, оберегая всеми силами свои запасы.
- Может, просто не хочет прыгать выше своей головы. Зампотылу – это зампотылу, до послед-него вдоха. Я думаю, он был так воспитан, и с этим живет теперь!
- Suum cuique , как говорим мы, люди тонкой душевной организации...
Внезапно Старик прекращает разбирать бумажные горы и изменившимся голосом говорит:
- Ты пойдешь с Морхоффом. Я разрешу тебе погрузиться на лодку, как только лодка будет
готова.
Идти с Морхоффом? – Это удар ниже пояса...
- Почему так? – спрашиваю, ошарашенный новостью.
- Прежде всего, потому что это последняя готовая к выходу лодка, которая у нас есть.
- Но, у нас никогда не шла речь об этом, – говорю потрясенный и одновременно думаю: только не так бесславно! Удирать как побитая собака.
- Прежде всего, потому что до этой минуты и Морхоффа не было. И никто не мог рассчитывать на то, что он снова сюда придет.
